- Позднее на нижний этаж перенесли прах самого Путилова и его жены, а до того чета покоилась на острове Гладком... Правый придел нижнего этажа был освящен в честь преподобного Авраамия Ростовского, а левый - в честь преподобного Серафима Саровского. Подле стен храма находился приют для сирот и детей из бедных семей обитателей Нарвской Заставы...
Но, прочитывая гостю брошюру вслух, священник все яснее понимал, что господину Романову все это глубоко безразлично.
Правда, Снежан оживился, когда речь зашла о годе 1917.
Он любил созидать, но созидание и разрушение - две стороны одной медали. Особенно когда последнее не затронуло лично тебя.
Священник тяжко вздохнул.
- Что было? Что могло быть? Многих похватали да постреляли, ибо имели влияние на местный люд. Протоиереев - Павлина Смирнова, Павла Яценко, Петра Успенского, других тоже... В мае 1922 года спохватились изымать ценности, но рабочие собрали такую толпу, что пришлось подавлять силой... А в 1925 году храм был закрыт и обращен в "Клуб Ильича" при заводе "Красный Путиловец", а после войны здание перестроили, сделав из него фабрику "Север". Но в 90-м мы ожили, еще остались прежние прихожане.
Поп замолчал.
- Что вам нужно? - напрямую спросил батюшка.
Снежан Романов коротко махнул рукой куда-то в сторону.
- Вы видели, что там у нас возвелось? Рядом с вами, под насыпью. Строили круглыми сутками, без выходных.
- Давно любуюсь этим долгостроем. Иные даже молились за него, ставили свечки - сдуру, конечно, да что возьмешь с простой и доброй души. Но я рад, что нашлись хозяева. Офисы откроете? Я обратил внимание, уже афиша висит.
- Офисы - это само собой, в аренду, без этого нынче вообще никуда, но будет и производственный элемент. Вообще, мы планируем выпускать стельки. И даже начали понемногу. У нас тоже своего рода возрождение. Северный город. Это очень выгодное дело, и мы могли бы оказать вашей церкви разумную помощь.
- Конечно, не безвозмездную? Разум - штука коварная, за ним присматривать нужно.
- Сущие пустяки. - Снежан осмотрелся уже по-хозяйски, и ему давно не терпелось так поступить. - Нас интересуют некоторые ваши строения и территории, под производство и склады. На условиях аренды, разумеется. Ну и сам храм.
- А храм-то зачем? - кротко полюбопытствовал батюшка.
- Да офисы эти чертовы, они же как опята множатся, - Снежан раздраженно скривился, как будто уже нашел с попом общий язык, они обо всем договорились и можно было пожаловаться на опостылевшую рутину бранным словом.
- Подите вон, - повелел поп.
- Простите?
- Покиньте храм. Сию секунду. Здесь таинства. Позволю себе напророчить: у вас они тоже начнутся. Правда, иного сорта. И очень скоро.
Снежан Романов не привык к такому тону общения. Но, когда наталкивался на противодействие подобного типа, никогда не спорил и не шел на уступки.
- Вы пожалеете, - пообещал он.
Священник перекрестился.
- Я не жалею ни о чем, я скорблю лишь о моей грешной душе. Храм сей был возведен для...-Он чуть запутался в эпохах. - Вы помните, что здесь творилось еще лет десять назад? Путиловские рабочие, завершив трудовой день, собирались на пустыре... пили, как свиньи... устраивали целые митинги... возлежали в грязи, аки римские язычники... подобно свиньям, разыскиваемые женами... а ныне они потянулись к Богу.
- Вы ошибаетесь, - Снежан надел головной убор, не думая больше об алтарях и ликах, сокрывавших в себе способность разгневаться. - На пустыре построили супермаркет, торгово-развлекательный центр, рынок, гараж, и вот теперь строимся мы. Непосредственно рядом. Нам тесно, нам нужно налаживать производство. У нас корпорация западного типа с зарубежными специалистами. Пустыря с портвейном уже давно нет. А свиньи как митинговали, так и сейчас митингуют. Вокруг магазина, комплекса, рынка. В автосервис заглядывают. И к нам придут, но мы пустим собак. И к вам заявятся, вы совершенно правы -да вон уже околачиваются, я встретил парочку. Куда они тянулись, туда и тянутся, то есть в грязь. А вовсе не к вам. Вы исусик, идеалист. До новых невеселых встреч. Вы горько пожалеете о вашей несговорчивости, - повторил он.
Не прощаясь, нарочито звучно поскрипывая досками, он вышел.
Священник перекрестил его вслед.
"Ты будешь первым, - тем временем думал Снежан Романов, перепрыгивая через грязь. - В музее Тюссо. Утеха, личная для меня".
Эти мастера и по фотокарточке слепят. А раздобыть фотографию захудалого попа совсем несложно.
Сейчас пришло самое время вернуться к подражателям мадам Тюссо, так поразившим воображение Снежана, и разъяснить, чем, собственно говоря, был вызван его детский восторг. Ведь даже малые дети уходили из павильона Ужасов разочарованными. Все ужасы, как они начинали догадываться, происходят в жизни, ближе к сумеркам, когда предвосхищается новый день.