- Не самое сложное пророчество, - заметил опер.
- Не самое. Но сколько раз он и меня домой возвращал: утюг не выключила или газ... предсказал два инфаркта... и в делах - в делах незаменим, только слушай его, покупай и продавай. Снежан так и делал.
Роман вскинул брови:
- Инфаркты предсказал? Это серьезно. Но как же он сам-то тогда? Он, Соломенида Федоровна, никого не боялся, не жаловался? Может быть, ему кто угрожал? Ведь при нем ножик нашли, он с ножом ходил.
Бухгалтерша взялась за сердце.
- Видно, значит, и про себя что-то высчитал. Нет, господин военный, мне он не жаловался. И я не слышала, чтобы кто-то на него откровенно катил бочку. Бывали, правда, недовольные -Паульс пообещает напродавать на миллион, а Пляшков кивает на звезды: планеты, дескать, не в тех Домах... Если половину возьмете - считайте, уже повезло. И угадывал!
- А Паульс, небось, уже дырочки на погонах вертел?
- Ну, про дырочки я не знаю, но перед шефом пел соловьем. И мне все напоминал, чтобы бонус ему не забыла выписать...
- Стало быть, у менеджера по продажам был зуб на астролога?
- Бывал! - строго поправила его бухгалтерша. - Бывало же и по-другому. Со всеми случалось. Он же не Господь Бог был, Пляшков. У нас по старинке: не угадал - голова с плеч, угадал - пляши изба и печь. Так значит, с ножиком ходил? - прошептала она, не выпуская сердца. Соломенида Федоровна оглянулась на колокола Путиловского храма, двумя желудями болтавшиеся в окне, быстро перекрестилась. - И решил, - продолжила она, - что такая ему получается звезда. Дождался, пока все ушли, а сам остался стоять. Вместо себя.
- Но зачем?
- Видно, хотел посмотреть, кто явится по его душу. Говорил, что узнает шпиона.
- Однако его уже отлупили, он свою дозу получил.
- Стало быть, не получил. А зачем иначе? Стоять среди этих болванов и притворяться болваном?
- Да, у вас тут притворства не любят, - закивал Роман. - Все как на ладони.
Соломенида Федоровна не уловила сарказма.
Опер покивал головой, побарабанил пальцами.
- Соломенида Федоровна - Пляшков, когда со звездами общался, не мог сливать с них информацию конкурентам?
Соломенида Федоровна блестяще схватывала сленг.
- Это чтобы ему самому шпионить? Так он сам этого шпиона искал. Или вы думаете... Нет, товарищ капитан. Боже меня сохрани, наговаривать понапрасну. Такое говорить...
Она защищала Пляшкова, не признаваясь в боязни того, что тот и после смерти мог прогневаться, отомстить, навести на нее какую-нибудь злую порчу.
- Да я понимаю, что о мертвых либо ничего, либо хорошо. И все-таки нужны очень веские основания, чтобы вот так, дубиной, размозжить человеку череп. Он мог что-то узнать, проболтаться?
- Болтал он много, - с горечью согласилась бухгалтерша. - Как выйдет ему откровение, так и спешит делиться. Как что шепнут ему планеты, так он бегом к Романову. И тоже шепчет, тычет в какие-то графики. Здесь, мол, у вас прибавится, а здесь - убавится. Я не удивлюсь, если выйдет, что Пляшков и того индуса приложил, - Соломенида Федоровна поджала клубничные губы.
- Это откуда же такие страшные подозрения?
- А оттуда, что болел он за дело. Эти индусы - известные колдуны. От них все цыгане пошли. Приехали и стали наводить порчу, вот покойник и взялся за главного вредителя. Обратите внимание, товарищ следователь: все сразу образовалось само собой. И здание уже почти наше, и азиаты не суются.
- Ну, допустим. Вы только больше об этом никому не говорите, - попросил Роман, зная, что это бесполезно.
- И Алинка ему доверяла, - вдруг доложила бухгалтерша.
- Какая еще Алинка?
- Так Алинка же, Генерального жена. Лечилась у него, когда особые звезды, и хорошо помогало.
"Этого еще не хватало", - пробормотал про себя капитан.
- Об этом тоже каждой собаке известно? - спросил он для порядка.
- Почему каждой? Всем, кому положено. Мы же команда, - с гордостью напомнила Соломенида Федоровна.
Новое приключение: ревнивый мотив.
- Так-таки и помогало?
- Прямо светилась. Особенно когда Марс в апогее.
В дверь постучали. Вошел Иван Сергеевич. Карман у него оттопыривался: там грелось яйцо, и он его наглаживал и баюкал.
- Простите, господа... и товарищ уполномоченный, но главный бухгалтер нам срочно нужна.
- Держите язык за зубами, - посоветовал Роман на прощание. - Мой вам совет. Дело нехорошее и опасное, а вы женщина откровенная.
С утра в отделении разгорелась небольшая дискуссия. Мозговые штурмы заразны. Роман говорил одно, а Дудин предполагал другое.
В обезьяннике, с ночи еще, кто-то обоссанный орал во весь голос, и Роман врезал дубинкой по прутьям решетки.
- Сейчас вообще в СИЗО поедешь, - пригрозил он.
- Слушай, Роман, - сказал Дудин, допив стакан. - Я все думаю на этого Ронзина. Что-то он скользкий.
- А чем тебе Ронзин не угодил? Какие у него мотивы? Отпетый западник, прогрессивный, Снежан его лично позиционировал.
- Ну да. Сначала в одну позицию, потом в другую. Бухгалтерша-то твоя говорит, что слушал Снежан больше астролога, доверял ему. Ронзин боялся, что вот-вот вылетит.
Дудин налил себе еще. Роман поддержал.
- Ладно, предположим. А почему - Ронзин? Почему не Паульс и не Блоу?