- Чего же тут выбирать? - не понял Роман. - Либо - либо.
- Вы заблуждаетесь, - подкрался Паульс. - Полов не меньше пяти.
- Как это? - изумился милиционер
- Все дело в том, кем вы сами себя считаете. Мужчиной, женщиной, женщиной в теле мужчины, мужчиной в теле женщины, женщиной и мужчиной в теле лица...
- Это и в смысле политики серьезная проблема, - добавил Блоу. - Все же они хотят одинаковых гражданских прав и свобод. Мы еще не столкнулись с настоящим лоббизмом...
Впечатленный существованием многих полов и страдавший похмельем, Роман велел Соломениде Федоровне подождать и стал слушать правила. Игра, в первую очередь, воспитывала ответственность. В перспективе за стельку и корпорацию в целом, но пока - за яйцо. Родитель усыновлял сырое яйцо, везде носил его с собой в кармане, записывал свои мысли о нем, беседовал с ним - преимущественно в режиме монолога; ходил с яйцом в душ. Содержал в комфорте, водил гулять, а если бывал занят лично - нанимал няню. Спал он тоже с яйцом.
Если случалось несчастье, родитель закатывал поминки, оплакивал яйцо три дня, соблюдал траур. Только после этого ему разрешалось получить новое яйцо.
- У Кристофер вычитали? - Роман уже насобачился и разбирался в тренерах не хуже книжного Жеглова, который знал кликухи доброй тысячи воровок.
- Незаурядная женщина, - откликнулся Паульс.
- А сами-то вы какого будете пола?
Тот немного смутился.
- Я не вполне определился... Моя половая принадлежность в значительной мере виртуальна. Мне нравится виртуальный секс, с компьютером. Можно вообразить и нарисовать что угодно - не обязательно человеческое существо или животное. Это могут быть... ну, я не знаю... какие-нибудь затейливые ракушки с морского дна...
- И вы с ними...
- Нуда...
- Но руки-то заняты клавишами!
- Ну ведь не обе...
- Пойдемте, Соломенида Федоровна, - Роман взял бухгалтершу под локоть и повел к выходу. Оставшиеся разбирали яйца: вынимали их из "мошонки" - так, не чураясь народной простоты, в корпорации именовали магазинные контейнеры на десять экземпляров каждый.
- У меня битое! - обиженно крикнул Мудроченко.
- Отведете его в поликлинику, - посоветовал Ронзин.
Пока они шли в бухгалтерию, Мельников успел переговорить со следаком, который томился в ожидании внятных рапортов, обязывающих к задержаниям. Роман пообещал сделать все, что было в его силах.
- Вы едите яичницу? - неожиданно спросил капитан.
- Регулярно, - удивился следак. - А в чем дело?
- Напрасно, - упрекнул его Роман. - Я объясню при встрече.
В бухгалтерии они с Соломенидой Федоровной заперлись.
Соломенида Федоровна была в свои сорок пять ягодкой опять. Ну, немного постарше, но ягодкой. В манере кубизма. Мозги мозгами, хотя бы изнуренные штурмами, да все на месте: и бессмысленный тугой поясок, и косметика больше для откровенной готовности, чем для девичьего шарма; завивочка, накладные ногти, юбка выше коленок. Она расположилась на диване, довольно вольно, выгодно для обозрения.
- Мы с вами побеседуем откровенно, Соломенида Федоровна. Я слышал, что вы болеете за дело, экономите средства. Ронзиным недовольны.
Та фыркнула:
- Мазурик. Чисто мазурик. Как будто сам резиновый.
- А ведь и верно. Но давайте о Пляшкове. Смотрите: я ничего не записываю.
- Да вы записывайте, Роман Николаевич, мне скрывать нечего.
- Ну, я лучше головой запомню. Ронзин - он все-таки психолог, человек с дипломом. А кем был Пляшков? Я не сомневаюсь, что его позиционировали удачно, комар носа не подточит. И все же - в каких отношениях вы с ним находились?
- В прекрасных, - с жаром ответила Соломенида Федоровна, взявшись за грудь. - Ярчайшая личность. Что ни скажет - не в бровь, а в глаз. Между прочим, диплом он тоже показал.
- Неужели? И какой же?
- Я так навскидку не вспомню, надо посмотреть. Какой-то Магической Академии, с присвоением высшего чина. Звездочет и духовный практик.
- Уж не гипнотизер ли?
- Влиял, - не стала отрицать Соломенида Федоровна. - Не напрямую, но... обволакивал, привораживал. По нему многие сохли.
- Даже Наташа? - с неожиданным неудовольствием спросил Роман.
- Больше Паульс, - сухо ответила бухгалтерия.
- Отлично. И все-таки: астролог. Специальность для нашей промышленности новая. Откуда такие симпатии?
- Да оттуда, что он много верного говорил. Он ведь работал всерьез, не халтурил. Расчеты делал, вычислял. Как посулит, что день не задастся, так и выходило. Иногда был просто цыган: наворожит, а оно и сбудется. Бухгалтера обмануть сложно, главного же - вообще нельзя.
- Но его многие не любили?
- Никто не любил. Правду кто любит? В глаза-то. Иногда он, конечно, ошибался, что-то у него не сходилось. Но основные прогнозы... Снежан ему в рот смотрел, ловил каждое слово. Все, все чего добились, - Соломенида Федоровна обвела кабинет пухлой рукой, - так это Пляшков напредсказывал. Да и по мелочам. Просто в быту. Звонит и советует: отмените корпоратив. У нас восьмое марта было. Перенесите, просит, хотя бы на девятое.
- И?
- Не послушались. И вышел скандал с большой дракой, перепились все, многих в милицию отвезли.
Роман что-то такое припомнил.