— Иди в свою комнату и прими душ. Встретимся через полчаса в зале.
Он повернулся ко мне спиной и вышел.
Через час я, как обычно, бегала. Но бегала уже на высшем уровне. Хоть что-то получается. Потом скакалка, спарринг с этим монстром, опять скакалка, бокс с грушей.
И тренажеры. Сегодня у нас верхняя часть туловища, значит, мне конец — руки были до сих пор слабы. А Инструктор не поможет, покажет, как надо делать, но не поможет. Где надо, так вообще сломает какую-нибудь кость.
— Ты держала до того, как я прибыл сюда в руках пистолет или автомат? — перебил мои размышления этот садист.
— Нет. — Коротко и ясно.
— Тогда иди сюда: сегодня я буду учить тебя, как держать правильно в руках пистолет. — Сделал он акцент на слова «держать» и «правильно».
— Лишь держать? — спросила я, подходя к нему и сбрасывая толстовку: пот стекал ручьем.
— С тебя большего пока и не требуется, да ты и не сумеешь, — ехидно сказал он. Эта фраза зацепила бы меня, не будь я настолько равнодушна, как к нему, как к ней, так и к этому пистолету.
— Это Беретта. Держи ее в руках так, как я сейчас: дуло должно смотреть от тебя, а не на тебя. Это — предохранитель, помогает тебе не наделать глупостей, так что ты пока будешь пользоваться с ним. Это — магазин с боевыми патронами, здесь семнадцать штук; отводишь затвор до характерного щелчка, убираешь кнопку предохранителя и целишься. Это спусковой крючок, с помощью которого и происходит выстрел.
Он вытянул правую руку перед собой и начал стрелять по мишени. Звук был сильный, но я знаю, что другие оружия не лучше, поэтому хладнокровно стояла и смотрела, попадет ли этот орел хоть во что-нибудь.
Нда, от мишени ничего не осталось.
— Держи, — и отдал мне пистолет, поначалу он оказался большеват и тяжеловат для моей руки, и тогда я взяла его двумя руками, убрала с предохранителя, встала прямо, расставив ноги, и вытянула вперед руки. Правда, прицеливаться было не во что, кроме как в гвозди, вбитые в стену, они вырисовывали круг. Я прицелилась в один из них и выстрелила: мимо. Сзади подошел Инструктор, сейчас опять что-нибудь скажет. Вместо этого, он положил свои руки на мои и помог правильно прицелиться: «Стреляй», — шепнул он на ухо и убрал свои руки, но не отошел. Я выстрелила, два раза. Один промазала, второй попала.
— Попробуй еще раз, — прошептал он мне сладко на ухо. Я закрыла глаза, внутри что-то взорвалось и, открыв глаза, увидела все в новом цвете, виде и качестве. Я вертела головой во все стороны и видела, все с такой детализацией, с таким качеством, что любой бы позавидовал. Но что-то меня не устраивало…сзади, назад, я не могла повернуться и посмотреть назад, там что-то было такое, чего моя сущность не хотела видеть…темнота.
Потом я услышала голос, холодный, предвещающий смерть, но в то же время обещающий:
— Стреляй, солнце. Я долго ждать не буду и разверну тебя к себе.
После этой фразы я выпалила всю обойму до конца. Я даже не помню, куда целилась, а когда посмотрела, то от места, где были гвоздики, осталась дырка в стене.
— Для первого раза неплохо, — проговорил тот же голос. Пистолет выпал у меня из рук, я упала на колени и заткнула руками уши, чтобы не слышать это…после, всегда будет темнота и крики, тысячи криков. Внутри часть меня съежилась от этого напора. Но потом я почувствовала прикосновение к плечу и уже своим голосом Инструктор сказал:
— Вставай, тренировка только началась. Запомнила, как держать пистолет? — Я все еще молчала.
— Кивни, если запомнила, — моя голова медленно опустилась и поднялась. Он быстро развернулся и прошел в свой кабинет. — Мне подойти и выбить из тебя всю дурь, чтобы ты начала заниматься? — Спросил он, наполовину развернувшись ко мне.
Я быстро встала, убрала, наконец, руки от ушей и побежала по залу. Через полчаса он выйдет из комнаты и будет спарринг: пришло время надрать кому-то задницу, с этими мыслями я побежала еще быстрее.
Хруст. Такой знакомый хруст кости раздался в тишине тренировочного зала. И я поняла, что победила — я сломала руку, точнее кисть, точнее палец Инструктору. Но он, кажется, этого даже не заметил и продолжил бить, только уже сильнее, но теперь он подсказывал (с чего такая доброжелательность?):
— Уклоняйся!…Ставь блок…Дыши, помни про дыхание!
Я хотела повторить, что произошло ранее: разбудить или достучаться до своей силы, но она не хотела откликаться. И вот знакомый хруст, вот только это моя рука, левая, затем быстрый удар в живот. Соберись! И вдруг! Я остановила его правую руку, стремившуюся к моему виску, подняла голову и смогла посмотреть ему в глаза. Я со всей присущей мне теперь силой сжала его кулак, как комок бумаги и ударила его между ног, да так, что Инструктор согнулся пополам, но я схватила его за кадык и подняла голову, направляя к своему лицу:
