– Вот и правильно, – закивал Барий. – По костюмчику вижу, она тебя не подвела. Видишь, Грумник? – он обратил взор под мышку. – Теория никого до добра не доводит.
– Ж-женщина… – пискнул из-под мышки Грумник.
– Начинается на букву «ж», – перебил нетерпеливый Барий. – И заканчивается на неё же. Карл, ты слышал его рассуждения? Про венец и предназначение?
– Слышал.
– Великолепно! Парень гений, но застрял в теории. Вот примерно как ты, как тебя… Экономист! Так, что мы тут употребляем? Нет, этого нам не нужно. А ну-ка постой!
– Занзимир, не обращайте внимания, – повернулся к преподавателю Карл. – Барий у нас из столицы, со слегка атрофированной вежливостью.
Барий тем временем поймал пробегавшего мимо официанта и заказал ему чуть ли не четверть бара. После чего усадил на место попытавшегося откланяться Занзимира и, не выпуская из объятий полузадушенного Грумника, продолжил:
– Я вот что тут Грумнику объясняю. Экономист, слышишь хорошо?
Не ожидавший обращения Занзимир испуганно кивнул.
– Во-от, поддержишь меня. Я ему, – Барий сильнее «обнял» Грумника, – толкую, что не туда он энергию тратит! За женщин права качать уже давно лишнее, тут впору уже снижать им самооценку! Но аккуратно, на этом погореть в секунду можно! Вот где задача, вот где страсть. Ведь чего придумали: потрогать чеё – согласуй, посмотреть ни-ни, взгляд в пол, чтоб не смутить, а уж достанешь, ну понятно что, так у неё шок до онемения – ты ей чувство прекрасного разрушил. И как здесь размножаться, а? Ведь они что сломали этими своими закидонами?! Демографию сломали! А это сложнейшая штука, чтоб вы себе представляли, её одними инстинктами починить невозможно!
И Барий пустился в рассуждения, в которых смешивал в одну кучу мужчин, женщин и энергетику, количество потраченных на половое влечение джоулей и выделение при этом тепла, связывая всё это с количеством разнополых особей при изменении климата. Грумник и Занзимир рты раскрыли, но перестали понимать уже после затраченных на размножение калорий. Разуто не слушал с самого начала.
– И здесь, в провинции, ещё сохранилась эта пропорция, в чем-то магическое семь к десяти, а лучше к двенадцати. В столице же всё, – Барий активно жестикулировал, – всё, схлопнулась симметрия. Вот за что нужно пластаться! Уловил?
Он наклонился к Грумнику. Грумник судорожно кивнул.
Удовлетворившись согласием, Барий повернулся к редактору:
– А старичок совсем глухой, что ли?
– Я слышу, – обижено прошептал Занзимир.
– Что-то, Карл, с ним не так, – не обратил внимания Барий. – Глазки какие-то странные, тревожные, дышит через раз. Он нам тут коньки не отбросит?
– Я здоров! – пискнул Занзимир посильнее.
– Барий, брось, – поморщился Разуто.
– А то, по мне, так это лишнее, – нахмурился Калюжный. – Давай ему скорую вызовем. У вас психиатрическая есть? А то укусит кого.
– Я нормальный! – подхватился и завопил интеллигентный Занзимир.
– О, смотри, буянить начал, – кивнул в его сторону Калюжный. – Ну ничего, ты отодвинься, как полезет, я его графином успокою.
– Вы! Сам! Такая! – топнул ножкой побагровевший Прогалич и сердито заковылял прочь.
– Ужас, – качая головой, смотрел ему вслед Барий. – И это преподаватель! Теряем молодёжь.
– Ну и зачем ты это устроил? – поинтересовался Разуто, недовольно оглядывая Калюжного.
– Я? Карл, о чём ты? Дед за малым нас не порешил! Слушай, нужно Тори предупредить.
– Барий, шутка не смешная.
– Да какие шутки?! У меня вон до сих пор руки трясутся! Грумник, скажи!
– Занзимир всегда был странным… – закивал Грумник.
– Вот! – показал на Грумника Барий. – А ты говоришь – шутки! Хорошо, психушку не вызываем, но я тебя предупредил. Как ты не видишь-то?!
Карл посмотрел в чистосердечно выпученные глазки Калюжного, покачал головой и, не прощаясь, пошел за Занзимиром.
Прогалича он не нашёл. Правда, особо и не искал. Перекинувшись несколькими фразами со знакомыми, Разуто решил, что на сегодня общения достаточно и, расплатившись, направился к выходу.
Освещённые улицы были пустынны. Было прохладно, часы показали около нуля и порекомендовали вызвать такси – получасовую прогулку при такой погоде они посчитали нецелесообразной.
– То гуляй, то не гуляй, – недовольно ответил часам Разуто. – Ещё на такси твой процессор возить не хватало.
Он поднял воротник и пошел в сторону набережной, вызывая активность информационных табло, освещавших его путь рекламными призывами. При появлении рекламы часто приобретаемой редактором продукции часы вибрировали, требуя обратить внимание на выгодные предложения. Когда-то редактор хотел отключить эту функцию, но каждый раз, когда он собирался это сделать, попадались действительно хорошие варианты, и Разуто передумывал. Сейчас он уже привычно реагировал на вибрацию и переводил взгляд на информационные табло, рассматривая, что же могло его так заинтересовать.
