В палату возвращаться не хотелось, и я вышла на улицу. Снова прошел дождь, и похолодало еще сильнее. Но ничего из этого я не замечала. Внутри меня продолжал бушевать собственный ураган – из смеси воспоминаний и совсем свежих впечатлений. Я брела куда глаза глядят, чего уже давно не делала. Всегда куда-то нужно. Вечно приходиться торопиться. А тут мне не нужно никуда и торопиться некуда тоже. Может, это и не курорт, но постепенно мне тут нравилось все больше. И даже к режиму я уже привыкла – соблюдать его было не так уж и трудно…
– Настя, что вы делаете?!.
Голос принадлежал тому, о ком я, оказывается, сейчас и думала. Открытие удивило. Я вспоминала слово за слово нашу беседу с генетиком, а думала о Шевцове, о том, что мне повезло попасть именно в его клинику. Сейчас я была в этом уверена. И именно Шевцов сделал тут все так, чтобы женщины-пациентки чувствовали себя в надежных руках и защищенными. Как вот я сейчас. И вовсе я не у генетика побывала, а только что получила профессиональную психологическую поддержку, которую в нашей стране нигде больше не оказывают на таком уровне. Тут же это сделали мимоходом, даже не специально. И эффект это имело колоссальный.
Но почему Шевцов говорит и смотрит на меня так, словно я совершила что-то вопиющее?
– Что с вами? – приблизился он ко мне.
– Ничего, все хорошо, – улыбнулась я мужчине, которому мне впервые захотелось улыбнуться. И улыбка моя не могла скрыть того счастья, что переполняло меня сейчас.
– Вы стоите по щиколотку в воде! – нахмурился он и в голосе его прозвенела сердитость. – Идемте и быстро! – схватил меня за руку и повел за собой.
Ой! А в лужу-то меня как занесло? И ведь не чувствовала… Ноги промокли насквозь, и что-то я вообще замерзла. И снова я забрела в запретную часть парка – на этот раз даже не поняла, как тут оказалась. Шла, не думая куда, куда глаза глядели. А глядели они в мое прошлое. И куда он меня ведет?
С удивлением поняла, что ведет меня Шевцов к своему домику – запретному месту по словам Ларисы, куда нельзя никому из персонала или пациентов клиники.
– Даниил Эдуардович, со мной все хорошо… – попыталась было я остановить его, но не получилось.
– Замолчите! – зыркнул он на меня своими черными глазищами и крепче сжал руку.
Вскоре мы уже поднимались по деревянным ступеням крыльца, где я была позорно застукана за проявлением несвойственного мне любопытства. Цветы в кадке и сейчас привлекли мое внимание, но я не стала на нем сосредотачиваться. И даже немного оробела, когда переступила порог запретного дома.
– Снимайте с себя все! – велел Шевцов, протягивая мне длинный махровый халат. – Мало того, что вам захотелось постоять в луже, так еще и под деревом сразу после дождя. Неужели не почувствовали, как промокли?! Быстро переодевайтесь!
Он вышел из довольно просторной комнаты, полностью отделанной деревом и обставленной такой же деревянной мебелью. Жилище доктора напомнило мне шале на горнолыжном курорте, куда однажды занесло меня по глупости. Впрочем, не умея кататься на лыжах, я все равно получила удовольствие от отдыха в горах.
Вернулся Шевцов, как только я замоталась в халат, который пах чистотой с примесью чего-то мужского и приятного. Это был явно халат доктора, и вряд ли до меня его надевала какая-нибудь женщина. Осознавать это было если не приятно, то как-то правильно, что ли.
Доктор принес тазик с горячей водой.
– Садитесь, – кивнул он на диван, поставив перед ним тазик. А потом сам взял мои ледяные ноги и опустил в горячую воду.
И надо было мне именно в этот момент чихнуть. Наградой (должна со стыдом признать, что заслуженной) мне стали очередной сердитый взгляд и слова:
– Вы хоть понимаете, что простужаться вам сейчас категорически нельзя?
– Понимаю, – покаянно отозвалась я, опуская глаза долу, как та скромница, которой себя никогда не чувствовала. Даже сейчас. Мне было немного стыдно за собственную беспечность, да и только. А еще я была благодарна доктору за заботу – не каждый представитель его профессии на такое способен. Да и вообще, мало кто.
– Тогда, откуда взялась эта беспечность?
Вода пахла эвкалиптом. Запах проникал в ноздри и немного будоражил мысли. А еще напоминал что-то очень далекое, идущее из детства.
– Я просто задумалась.
– О чем можно так задуматься? Не сильно горячо? – тут же уточнил.
Сам он уже не сидел возле моих ног на корточках, что позволяло дышать спокойнее. Шевцов разжег электрический камин и был занят тем, что развешивал перед ним мои вещи, первым делом устроив обувь так, чтобы просохла она в максимально короткие сроки.
– Нет, все отлично. Спасибо! – скромно добавила я.
