Рябь (ЛП) полностью

Мы обе не можем произнести ни слова, и я так сбита с толку, что не могу заставить себя сдвинуться с места. Мы просто стоим там неподвижно, и этот момент длится целую вечность. Наконец, я моргаю и поднимаюсь на ноги.

– Извини, я пойду. – Я спешу пройти мимо нее, когда она вдруг обретает голос.

– Подожди.

Просьба в ее голосе заставляет меня остановиться, но я не оборачиваюсь. Я просто уставилась на иву около тропинки и смотрю, как бриз поднимает в воздух ее листья. Они улетают от нас, тихо опускаясь на гранитные надгробия.

– Как давно ты... – ее голос ломается. Он звучит совсем не так, как обычно. – Как часто ты приходишь сюда?

Я сглатываю. Не нужно было останавливаться.

– Посмотри на меня, – говорит она.

Я закрываю глаза на несколько секунд. Я не могу решить, как ответить, поэтому делаю то, что она сказала, – разворачиваюсь. Я вижу сотни эмоций в ее глазах, но меня больше всего пугает то, что одна из них отсутствует. Враждебность.

– Скажи мне.

Я сжимаю губы и сглатываю. Я могла бы солгать. Мне следовало бы солгать. Но слова сами вылетают, такие тихие, что я не совсем уверена, что она их расслышит.

– Каждый день.

Она отводит от меня взгляд и смотрит вниз на свои черные балетки. Ее грудь тяжело поднимается и опускается, словно она пробежала три километра, чтобы добраться сюда. Она сжимает руки в кулаки, поднимая взгляд к затянутому темными тучами небу, и испускает животный крик. Я в буквальном смысле отшатываюсь назад, шокированная тем, что она может потерять драгоценный самоконтроль.

Впервые я вижу на ее лице боль. Боль, которую она так хорошо скрывала целых два года. И я знаю, что ее причинила я.

Когда она, наконец, смотрит на меня снова, в ее глазах блестят слезы, а возведенные вокруг нее стены исчезают. Внезапно, она становится той самой девочкой, которую я знала, девочкой, которую оставила позади в тот день, выскочив через заднюю дверь во время своей вечеринки. С единственной разницей, что теперь она немного сломлена.

Мои легкие подскакивают к горлу, а сердце уходит в пятки.

Ее нижняя губа начинает дрожать, а по щеке скатывается первая слеза.

– Все это время я думала, что ты холодная, равнодушная сука. Я думала, тебя вообще не волнует, что его больше нет. Я винила тебя, потому что ты была там, когда он умер, и казалось, что тебе плевать на все. Но ты просто... – Ее голос обрывается, и она оборачивается к его могиле. – Ты любила его?

Я даже не осознаю, что плачу, пока первая слезинка не капает мне на руку.

Я киваю.

– Черт возьми, Лекси! Почему ты мне не сказала? – кричит она. Ее показной контроль над собой полностью исчезает.

– Извини, ладно? Я думала, будет легче, если ты меня просто возненавидишь! – Я поднимаю руки, делая над собой усилие, чтобы не выкрикивать слова, как это делает она.

Она подступает ближе ко мне, качая головой. Несколько раз она открывает рот, чтобы заговорить, но затем закрывает его. В конечном итоге, она подбирает слова.

– Я поняла бы.

Меня трясет.

Молчание между нами длится так долго, что успевают рассеяться облака. Наконец, она заговаривает, но так тихо, что я едва смогла расслышать ее сквозь частое постукивание дождя.

– Мы можем поговорить об этом? Давай уйдем отсюда и выпьем кофе?

В ее голосе столько надежды, что мне хочется согласиться. Девочка, стоящая сейчас передо мной, – та самая, которая была моим лучшим другом, та самая, кто знал все мои тайны, за исключением одной.

Но этой одной тайны достаточно, чтобы держать нас на расстояние вечность.

Я качаю головой.

– Мне нужно идти. Извини. За все, я имею в виду.

Я разворачиваюсь и быстро спускаюсь по дорожке, напрягая свой слух, чтобы проверить, не следует ли она за мной.

Но я слышу лишь ветер и стук своего сердца.

Несколько следующих вечеров я провожу у океана, гуляя вдоль берега, впервые за несколько месяцев. Мои ноги омывает соленый прибой, в то время как я иду вдоль берега в ожидании чего-то. Сама не знаю, чего. Океан забрал у меня все. Неужели так глупо надеяться, что он может дать мне что-то взамен? Хотя бы намек на ответ.

Солнце близится к закату, и я знаю, что у меня осталось лишь два часа, а я еще ничего не выяснила. Я ложусь на песок и смотрю на облака. Они большие, белые и кучевые, но от этого мое настроение не улучшается. Сейчас время отлива, и океан спокойно, тихо откатывает от песчаного пляжа. Чайки ковыляют по песку, клюя водоросли и ракушки, которые обнажил отлив.

Если бы я могла спать, уверена, что вздремнула бы прямо здесь, на песке. Готова поспорить, что это принесло бы мне умиротворение. Возможно, сняло мое напряжение. Тяжело припомнить, каково это было – спать, когда мне еще не было шестнадцати. Не удивительно, что я такая развалина. Я знаю, что ничего не произойдет, но все равно закрываю глаза и слушаю мерный плеск волн, перебиваемый только редкими криками птиц. Я могла бы пролежать так целую вечность, пока не начнется прибой и не унесет меня в море.

Но затем на меня падает тень – я могу сказать это даже с закрытыми глазами. Я открываю их.

– Здесь так спокойно, да? – тихо говорит Коул.