Эрик тянет меня за руку, и я следую за ним к первой освободившейся мини фото-студии, той, что с гигантской пирамидой. Мы останавливаемся на белом покрытии из фетра. По просьбе фотографа Эрик становится у меня за спиной, обвив мою талию руками. Мои плечи прижаты сзади к его груди. Я улыбаюсь в камеру, широкой искренней улыбкой, и яркая вспышка на мгновение ослепляет меня.
– Спасибо. Ваши фотографии можно будет забрать в понедельник в главном офисе.
Он протягивает мне листок с номером на нем. Я передаю его Эрику, и он прячет листок в кармане брюк.
Эрик отдергивает рукава на пиджаке.
– Думаю, нам пора на ужин, уже восемь, – говорит он. – Следует поискать остальных?
– Конечно. Умираю с голоду, – говорю я. – Даже не знаю, куда мы направляемся, а ты?
– Барини? Барелли? Что-то в этом роде.
Я застываю.
Его глаза сужаются.
– Что? Разве там не вкусно?
Я качаю головой, пытаясь избавиться от давления в груди.
– Это не из-за еды. Он... он на набережной.
Я не испытываю соблазна утопить Эрика, но все еще вынуждена плавать и петь каждую ночь, и я не уверена, смогу ли справиться, сидя за столом с Коулом и Патриком. И мне не хочется выяснять это.
Он поджимает губы, и просто стоит так мгновение, прежде чем нарушить молчание. А затем говорит:
– Я позабочусь об этом.
– Как?
Он наклоняется ближе, встречаясь со мной взглядом.
– Дай мне десять минут. Встретимся у входа, хорошо?
Я киваю, и он немного сжимает мою руку, прежде чем начать протискиваться сквозь толпу.
Скрестив руки на груди, я стою у входа в столовую, когда подходит Сиенна.
– Можно ли в это поверить?
– Э, нет? Во что?
Я смотрю на Эрика, который идет позади нее. Он одаривает меня сделай-вид-что-ничего-не-понимаешь взглядом.
– Я заказала столик
– О, э-э, ага. Отстойно.
Сиенна поворачивается к Эрику.
– Что заставило тебя позвонить и проверить?
Он показывает пальцем через плечо.
– Когда мы стояли в очереди, чтоб сфоткаться, я слышал, как несколько человек говорили об этом. Судя по всему, было зарезервировано слишком много столиков. Произошло двойное бронирование или что-то в этом духе.
Сиенна хмыкает.
– Я должна была обратиться к ним и попросить пойти нам навстречу.
Кристи пожимает плечами. На ней милое, воздушное голубое платье без бретелек. Когда она скрещивает руки, ее груди практически выпрыгивают из топа.
– Не знаю... Я говорила тебе, что не люблю морепродукты, но я оказалась вне игры. Думаю, это знак, что вы должны были прислушаться ко мне.
Она одаривает Сиенну многозначительным взглядом. Ей нравится, что мы не можем пойти в Барелли. Никки поднимается к нам, Коул рядом с ней. Лежит ли его рука на ее талии? Я не могу сказать, не наклонившись, будучи при этом супер-очевидной.
– Куда тогда мы собираемся пойти?
Патрик подталкивает Сиенну плечом:
– Как насчет закусочной пятидесяти блюд на Альдер-стрит?
Сиенна начинает насмехаться:
– Это закусочная пятидесяти
Эрик поддерживает предложение Патрика:
– Не знаю. Звучит забавно. Такое больше запомнится, чем хороший ресторан, куда идет
Кристи улыбается:
– Прямо сейчас блины звучат заманчиво.
Сиенна поднимает бровь и одаривает нас скептическим взглядом. Как бы она не была раздражена по этому поводу, могу сказать, что она наслаждается тем, что последнее слово за ней.
– Серьезно? Конечно, звучит забавно: все будут пялиться на кучку идиотов, что едят блины в смокингах.
Она поджимает губы. У нее рождается идея.
– Что думаешь? – она смотрит на меня.
Я ухмыляюсь, во мне растекается спокойствие:
– Я в деле.
– Хорошо, тогда едем в закусочную на Альдер-стрит, – говорит она. – Не могу поверить, что у нас на вечер встречи выпускников будут блины.
Она разворачивается и уходит с танцпола, словно королева, с гордо поднятой головой. Эрик присоединяется ко мне позади остальных. Звуки музыки исчезают, когда мы оставляем столовую.
«Спасибо» – говорю я одними губами.
– Пожалуйста, – шепчет он, сжимая мою руку.
В конце концов, мы занимаем огромный U-образной стол, самый большой в закусочной. Сиенна, конечно же, была права: посетители то и дело бросают взгляды на наш внешний вид, гадая, что могут делать ребята в смокингах и бальных платьях в закусочной, где самая дорогая еда стоит 8,99 долларов.
Не удивительно, что всеобщее внимание выводит Сиенну из себя. Я же наоборот, успокоившись, что нахожусь далеко от берега, не могу перестать улыбаться. Мне приходится сдерживать себя, чтоб не сказать Эрику «спасибо» в тысячный раз.
Не представляю, что бы я делала, если бы моей парой был кто-то другой. Как бы я избежала ужина прямо над океаном. Сама мысль об этом заставляет меня паниковать. Но затем я возвращаюсь к реальности с Эриком, черно-белым столом перед нами и чувствую облегчение.
Патрик вытягивает карточку «Что? Где? Когда?» из огромного ящика на столе:
– В каком месяце проходят ежегодные скачки в Кентукки?
– В мае! – кричит Сиенна.