Бабуля шаркает ко мне, колеса ее тележки скрипят громче, чем когда-либо. Сиенна разворачивается, и в тот же момент застываем, так же как и я, не зная, что делать дальше.
Мы стоим и смотрим в упор друг на друга, с мандаринами и контейнером картошки между нами. Я еще сильнее сжимаю в руке пакет с мандаринами. Если бабушка внимательнее присмотрится, то поймет, что между нами что-то не так.
Сиенна делает шаг в сторону от салата, и я думаю, что она собирается уходить, но нет. Она направляется ко мне, и вдруг у меня возникает желание избавиться от нее сердитым взглядом.
– Привет, – говорит она, затем поворачивается к бабушке, стоящей позади меня, и добавляет: – Здравствуйте, миссис Вентворт.
– Сиенна. Рада тебя видеть, дорогая. Ты к нам больше не заглядываешь, – бабушка протягивает бледную морщинистую руку и гладит Сиенну по плечу, бросая на меня резкий взгляд, словно ждет от меня доказательств, что мы с Сиенной все еще друзья. – А Лекси уже пригласила тебя на вечер кино?
Бабушка смотрит на меня осуждающе, и я молюсь, чтобы Сиенна не выдала меня. Меня шокирует, что она просто мило улыбается, как будто вечер кино с бывшей лучшей подругой – не самая нелепая вещь, о которой она когда-либо слышала.
– Пригласила... так на когда мы договорились?
Ого.
– Как насчет завтра? Заодно купим здесь каких-нибудь вкусностей, – говорит бабушка.
– Конечно! А до этого, могу я забрать Лекси сегодня вечером? Хочу ей кое-что показать.
Почему она делает это? Я не могу дружить с ней снова. Я в принципе не могу иметь друзей. Это является моим правилом номер один не без причины.
– Э, в смысле, я... – я начинаю говорить, но моя бабушка смотрит на меня в ожидании, как будто приглашение Сиенны – это лучшая новость для нее в этом месяце. Может, если поход к Сиенне, ну, облегчит на миллисекунду ее стресс, я должна сделать это. А потом я, может, смогу увильнуть от всего этого кино, пока буду там. – Хорошо, э, конечно. Во сколько?
Сиенна начинает беспокойно теребить свою незамысловатую бриллиантовую сережку, чего прежде я за ней никогда не наблюдала.
– Как насчет трех часов? Ты можешь просто заскочить на минутку. У меня есть кое-что твое.
Я прищуриваюсь. Прошло два года с тех пор, как я была в ее доме в последний раз. Если у нее есть что-то мое, то оно не может быть важным, поскольку у меня нет ощущения, что я что-то потеряла. Но вопреки всему, я чувствую некую перемену в том, как мы смотрим друг на друга.
Не знаю, можем ли мы снова быть друзьями. Но чувствую, что она больше мне не враг.
Я проезжаю мимо дома Коула, направляясь к Сиенне, и мне безумно сложно игнорировать желание остановиться на середине дороги и зайти поздороваться с ним. Я просто хочу увидеть его улыбку с ямочками, почувствовать себя расслабленно возле него. Прошло больше двадцати четырех часов после нашей встречи, но я клянусь, что до сих пор ощущаю прикосновение его губ к моим.
Вместо того, чтобы поддаться своему импульсу, я проезжаю мимо железных ворот и сворачиваю на длинную подъездную дорогу к дому Сиенны. Я останавливаюсь возле ворот гаража. Ее дом не настолько большой, как у Коула, но такой же красивый. Архитектура более современная с угловатыми линиями в сочетании с небольшими деревянными вставками и большими окнами. За последние два года дом был перекрашен из темно-красного в теплый оттенок синего.
Я сижу в машине, сжимая руль так сильно, что мои пальцы становятся белыми. Нужна лишь секунда, чтобы заглушить мотор.
Два года прошло с тех пор, как я в последний раз была в этом доме. В ту ночь я убила Стивена.
