Поскольку моя бабушка не сильна в плавании, значит либо я – природная аномалия, либо унаследовала это от своей мамы. И я почти уверена, что знаю, какой вариант правильный. Но моя мать умерла. Поэтому не могу быть уверенной до конца.
– Э-э, да. Сиенна в моем классе английского, а с Никки у нас общая химия.
Я встаю, избегая ее взгляда.
– Ты принимала сегодня инсулин? – спрашиваю я. – Тот, что тебе приписали?
Бабушка ставит кружку на пол рядом с собой.
– Как бы мне хотелось поменьше докучать тебе этим. Я должна делать все сама.
Я останавливаюсь на входе в кухню.
– Ты мне не докучаешь, бабуля. Просто хочу убедиться, что ты не забыла.
– Как я могла забыть, если ты завела тот проклятый будильник? Всякий раз, когда он звонил, я едва не выпрыгивала со своего кресла.
Я улыбаюсь и говорю:
– Ладно. Хорошо. Я собираюсь приготовить для тебя еще несколько шприцов. Хочешь спагетти на ужин?
Бабушка кивает, берет в руки пульт и снова включает телевизор.
– Звучит здόрово.
Я открываю холодильник и достаю оттуда флакон с инсулином, затем подхожу к шкафу и беру из ящика шприц, ножницы и пластырь. Кладу их на маленький кухонный стол, рядом с которым оставила свой рюкзак. Дотягиваюсь к маленькому кармашку на молнии и вынимаю оттуда пластиковую таблицу размером с дорожную карту.
Кладу периодическую таблицу элементов на стол. Я потратила половину прошлого месяца, готовясь к поступлению в класс углубленного изучения химии. Нас не заставляют запоминать всю таблицу, но я пытаюсь. Уверена, мне это еще пригодится.
Знания. Книги. Школа. Этими вещами я заполняю свои мысли, чтобы не сойти с ума. Несколько минут я смотрю на стол, а потом отвожу взгляд, снова и снова шепотом повторяя элементы.
В пятнадцатом ряду.
Старательно отрезаю куски пластыря. Семь штук. И маркирую их: понедельник, вторник, среда... до тех пор, пока не перечисляю всю неделю. Затем беру шприцы и набираю в них по 40 кубиков инсулина. Дневная доза моей бабушки. Я помечаю каждый шприц, а затем встаю.
Я уже забыла, какие элементы идут дальше. Подхожу к старому холодильнику цвета миндаля и бросаю шприцы в пустую коробку на верхней полке. Я заглядываю в холодильник, постукивая ногтями по дверке. Когда я достаю немного сыра пармезан и зеленый перец, мой разум возвращается к привычным для меня вещам, к тем вещам, которыми я могу управлять.
Пока вода закипает, я нарезаю перец и слушаю отзвуки передачи «Кто хочет стать миллионером» из соседней комнаты.
Мои ноги горят огнем, но еще слишком рано, чтобы плавать. Я не знаю почему, но при свете дня купание бессмысленно и не приносит никакого удовлетворения. Я смотрю на часы.
Еще три часа.
Путь к озеру мучительно долог. Если бы дорога была заасфальтирована, мой путь длиной в двадцать километров от города, мог занимать всего пятнадцать минут. К сожалению, дорога из гравия, изрыта колеями и лужами. Она предназначена для перевозки бревен. Моя Тойота стонет, в то время как я поднимаюсь в гору, а древние кедры, в честь которых был назван наш городок, окружают меня с обеих сторон дороги. Дворники периодически смахивают грязь с лобового стекла.
Радио в моей машине не работает, поэтому единственная музыка, которая прерывает тишину, это шарканье моих шин о старую поверхность из гравия или скрип изношенного амортизатора кузова. Когда я только начинала приезжать сюда, то ночная тишина казалась мне пугающей, но сейчас я привыкла к ней.
Я паркуюсь под большой елью. Мою машину скрывает тень. Сегодня луна прячется за облаками, и густой туман начинает опускаться на землю, когда я выхожу из машины. Я одеваю старую флисовую кофту, застегивая ее до подбородка, и отправляюсь вниз по тропе.
Даже без фонаря у меня не возникает проблем с передвижением по уже знакомому пути. Под моими поношенными из-за долгих прогулок ботинками хрустят листья и ветки. Коленки пронзает сильная боль, когда я перебираюсь через ствол упавшей сосны. Еще несколько минут, и боль пройдет.
Под навесом вечнозеленого леса дождь не ощутим. Я немного расстегиваю молнию на своей кофте и делаю несколько глубоких вдохов. Глядя сквозь ветки деревьев, я нахожу несколько звезд, не скрытых облаками. Меня приветствует слегка сладковатый запах разлагающегося упавшего дерева.
Наконец, я выхожу к маленькой поляне, которая окружает мое озеро. В тот момент, когда я вижу воду, мое желание возрастает. После ночи без плавания я просто не могу удержаться, чтобы не броситься к воде и не нырнуть.
Дождь падает вниз, увлажняя мою кожу, в то время как я выхожу из-под деревьев. У края берега я останавливаюсь и оглядываюсь вокруг, напрягаясь, чтобы услышать малейший хруст веток или шелест листьев, но меня окружает только пение леса. Я беру свою одежду и вешаю на ту же ветку, что и всегда, а затем иду к кромке воды. Лягушки поднимают свой хор, и я вздыхаю с облегчением, поскольку опускаюсь в ледяное озеро. Прохладная жидкость окутывает мои лодыжки, и боль в теле отступает.
