Но сейчас я все понимаю. Потому что та же слепая надежда переполняет меня. Мое сердце не желает соглашаться с доводами рассудка. И я следую за своим сердцем. Знаю, что играю с огнем, и могу обжечься так же, как и моя мать. Но я не могу быть с Коулом, если не расскажу ему свои тайны.
Ложь едва не убила его. Из-за лжи погиб парень моей мамы. Играть в ложь – опасно.
Так же возможно и то, что он не будет моим, когда узнает обо мне правду. Но я должна попробовать. Я не могу больше так жить, не попытавшись.
Он – единственный заставляет меня чувствовать себя живой.
– Готов? – спрашиваю я, практически шепотом.
Дождь утих, оставив после себя крошечные полосы на окнах. Коул одел куртку, но я не потрудилась переодеть свой влажный свитер и джинсы. Мои пальцы мокрые внутри сношенных кроссовок. Он всматривается в меня в темноте.
– Я не понимаю, почему мы здесь.
– Поймешь. Идем.
Я толкаю, открывая, свою дверь, и она издает свой привычный скрип, только сейчас он звучит как похоронный звон. Еще не поздно изменить свое решение, сделать вид, что я привела его сюда посмотреть на озеро, которое выглядит как десятки других вокруг. Но так ничего не решить. Так я не получу Коула.
Сейчас дождь лишь слегка моросит, и свет луны, изредка выглядывающей из-за облаков, позволяет нам увидеть дорогу. Забавно, что настолько близко к океану бури утихают так быстро.
Коул спотыкается о корень и врезается в меня. Он не привык к таким прогулкам, не умеет хорошо ориентироваться в темноте, как я. Должно быть, прошлой ночью он был с фонариком. Когда он снова спотыкается, я беру его за руку, наслаждаясь чувством его ладони в моей, в то время как веду его по дорожке, которую знаю на память. Навес из лесных деревьев заслоняет оставшийся свет.
– Подожди, – говорит он, останавливая меня за руку. – Я был здесь прежде...
– Знаю, – говорю я, снова увлекая его за собой.
Мне нужно разобраться со всем, прежде чем я передумаю.
Его рука такая теплая, и это сводит меня с ума. Я хочу развернуться, обнять его и поцеловать, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Но вместо этого, я заставляю себя идти, игнорируя разгорающийся в венах огонь.
Мы выходим на поляну, и луна освещает озеро.
– Я был здесь. Две ночи назад..., – говорит Коул, в его голосе слышен еле улавливаемый страх. – Так странно, я...
– Знаю, – говорю я. – В этом-то и дело. Я видела тебя на этом озере больше месяца назад. Зачем ты приезжал?
– Я много раз бывал здесь. Не конкретно на этом озере, но в лесу. Просто, чтобы побыть вдали от всего. В ту ночь я блуждал бесцельно, в конечном итоге оказавшись здесь, хотя должен был уже возвращаться домой, но ночь была такой тихой, что мне не хотелось уезжать. Если ты была здесь, тогда почему не...
– Потому что я не хотела, чтобы ты возвращался. Но ты вернулся. Ты не понимаешь: это озеро мое.
Он поднимает брови.
– Но ведь оно является частью заповедной системы. По крайней мере, я так думал. Одна из моих любимых тропинок находится немного дальше, вниз по гравийной дороге. Но этого озера нет на картах.
– Знаю. Вот почему оно мое.
У Коула такой вид, словно он собирается что-то сказать, а затем останавливает себя, снова переводя взгляд на озеро. Я веду его к дереву, где стояла в тот вечер, наблюдая за ним. Воспоминания обрушиваются на меня, словно это происходит прямо сейчас: кора врезается под ногти, в моих венах закипает ярость.
Возможно, если бы я тогда узнала, кем он станет для меня, как сильно полюблю его, то смогла бы избежать всего этого. А теперь я собираюсь сделать то, чего никогда не планировала совершать.
Рискну всем ради парня.
Думаю, просто такие мы, сирены, на самом деле. Ставим любовь превыше всего. Не можем жить без нее, как только находим. И я уверена, что у нас с Коулом не просто мимолетное увлечение. Он – тот самый, единственный. Я нуждаюсь в нем. Хочу его.
Люблю его.
– Хочешь узнать, что на самом деле произошло со Стивеном?
Он находит мои глаза, и я встречаю его взгляд, больше не пытаясь скрывать своих секретов. Затем он кивает.
В течение мучительно долгой секунды я смотрю вниз на грязь между нашими ногами и делаю глубокий вдох. Я должна это сделать.
Слова, которые я так долго пыталась держать в себе, выходят одним быстрым потоком:
– Той ночью на вечеринке около одиннадцати Стивен пригласил меня наверх. Я последовала за ним на террасу, но, когда добралась туда, то едва могла расслышать его голос, поскольку у меня было ощущение, словно океан шумит прямо в ушах. У меня появилась... необъяснимая необходимость поплавать. Поэтому я попросила его пойти со мной, на пляж.
На его лице застыло выражение, словно мои слова отнимают у него все жизненные силы. Не уверена, что правильно истолковала его выражение, поскольку нас окружает темнота с ее странными тенями.
Я сглатываю. История станет только хуже.
