– Мы спустились на пляж, и я почувствовала такое странное, возбуждающее головокружение. Похожее на прилив адреналина, но в тысячу раз сильнее. Мы разделись и зашли в воду. Но как только я оказалась в воде, сразу же уплыла от него. Я... Я начала петь. А потом следующее, что помню, как все стихло, и я не могла найти Стивена. Я поплыла к берегу, а потом я... затем... Я нашла его. Плавающим лицом вниз.
Похоже, Коул медленно прокручивает в голове сказанные мною слова, его яркие карие глаза потемнели в тусклом свете луны.
– Ты не можешь чувствовать себя ответственной за это. Он
– Нет, Коул. Моя.
Он моргает и останавливается. Переводит взгляд на озеро. Что-то мелькает в его глазах. Проблеск страха?
– Я не хотела убивать его. Никогда не хотела, чтобы он утонул. Вот в чем заключается правда. Я не понимала, что делала, когда пела. Я вообще не осознавала, что пою. Но теперь я знаю, кто я. Знаю, почему хотела плавать. Я заманила его в воду, где он утонул. Я – сирена. Вот, кто я на самом деле.
Все это время он не двигается. Часы тикают, и тикаю, и тикают. А затем я вижу, как начинают крутиться шестеренки в его голове.
– Я был здесь несколько ночей назад. Помню, как пришел сюда, но потом... я словно потерял сознание. Следующее, что помню, как, задыхаясь, откашливал воду.
– Это была я. Мне пришлось... вытянуть тебя из озера и сделать искусственное дыхание.
– Ты спасла меня?
– Ты что не слушаешь? Я топила тебя!
Лес погружен в гнетущую тишину, не слышно ни сверчков, ни птиц. Я только что рассказала ему все, а он просто стоит, даже не моргая. Мне хочется, чтобы он накричал на меня или начал обвинять во всем, или просто убежал, потому что тогда бы я знала, о чем он думает. Его молчания достаточно, чтобы у меня появилась надежда, но каждый раз прежде надежда лишь ранила меня.
– Я не понимаю. Зачем ему... зачем
– Будет проще, если я покажу тебе, – я делаю очень глубокий вдох. Вот этот самый момент. – Ты принес свой iPod?
Он кивает и вытягивает из кармана своих мешковатых джинсов крошечный красный предмет.
Я смотрю на него. Вот и мой запасной план. Пока у него в ушах будут эти маленькие наушники, он не сдвинется со своего места под деревом. Не будет отчаянно пытаться последовать за мной в озеро.
– Поставь громкость на максимум. И выбери что-нибудь потяжелее. Рок, например.
Некоторое время он возится с управлением, и из наушников взрывается настолько громкая и тяжелая музыка, что я могу ее слышать со своего места в метре от Коула.
– Дай мне свой ремень.
Он поднимает бровь, но делает то, о чем я его прошу, вытягивая ремень из петель. Я сжимаю кожаное изделие в своих руках, в то время как веду Коула к большому кедру позади нас.
– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я, вглядываясь в его лицо в темноте.
Вдруг он убежит прямо сейчас? Вдруг ему не хочется знать того, что я собираюсь показать?
Он кивает, сглатывая, и в его широко раскрытых карих глазах, всегда излучающих искренность, нет настороженности. Даже после всего, что я ему рассказала, всего, что я совершила, вижу, что он действительно доверяет мне, и лишь Богу известно, почему.
– Одень наушники.
Он вставляет «вкладыши» в уши, немного при этом поеживаясь из-за громкости.
Он тянется к настройкам громкости, но я ложу свою руку поверх его и качаю головой. Он оставляет все, как есть, и ложит iPod в передний карман своих выцветших джинсов.
Я беру его руки и завожу их ему за спину. Затем плотно затягиваю петлю из ремня вокруг его запястий до тех пор, пока он не оказывается пригвожденным к дереву с руками за спиной. Я обхожу его, останавливаясь перед ним, и смотрю ему в глаза. Его взгляд встречается с моим в поисках ответов. Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но потом, кажется, понимает, что все равно не услышит моих слов из-за громкости iPod-а. Не имея другого способа обратиться, он просто стоит, сомкнув губы, с вопросом в глазах.
С этого момента моя жизнь изменится.
К лучшему или нет, но я должна показать ему, кто я на самом деле. Мне хочется закрыть глаза и загадать желание, но вместо этого я наклоняюсь вперед и прижимаюсь своими губами к его. Возможно, это мой последний шанс поцеловать Коула, и я не собираюсь упускать его. Он наклоняется ко мне, натягивая сопротивление пояса. Я обхватываю ладонями его лицо, и позволяю поцелую продлиться дольше, чем следовало бы.
Затем отстраняюсь. Я отступаю назад и расстегиваю свои мокрые джинсы, спуская их по ногам. Его взгляд опускается вниз, а глаза широко распахиваются. Я не разрываю зрительного контакта с ним, в то время как снимаю свой свитер через голову.
– Лекси..., – начинает он, его голос звучит громче, чем он предполагает из-за громкой музыки в наушниках.
В лесной тишине его голос разносится эхом.
