— Местный. Мало того, у него брат здесь живет, Арсланбек. У них у каждого по пять жен. Так вот брат теперь эту всю семьищу содержит и клянется, что ничего о судьбе Исламбека не знает. А сам наверняка ждет, когда братан русских перережет и спустит с гор семейное золото. У них наверняка там целые склады в горах.
Когда Зульфия обмолвилась, что приглашена в дом к Арсланбеку, с тем чтобы устроить замужество его старшей дочери, Ася не смогла скрыть вспыхнувшего интереса.
— Хочешь пойти со мной? — догадалась Зульфия.
— Очень хочу!
Еще бы, посмотреть настоящий узбекский дом с множеством обитателей, разделенный на две половины — мужскую и женскую, поучаствовать в настоящем сватовстве!
— Ну что ж, собирайся, Асия. Но надень это.
Она положила перед Асей паранджу из черного хлопка. Ася последовала совету.
Теперь прямо перед лицом у нее оказалась сетка из конского волоса. Паранджа скрывала ее всю, оставив наруже лишь носки чувяков.
— Как в этом можно идти, не спотыкаясь?
Сама же Зульфия собиралась долго и тщательно. Накрасила ногти все той же усьмой, от чего они стали темно-коричневыми, вдела в уши тяжелые серьги, на каждый палец нацепила по кольцу.
— А далеко идти?
— Другой махалля, далеко.
Они плутали по узким улочкам, наконец остановились перед дуваном, заросшим ежевикой. Их впустил молодой парень в тюбетейке и мягких сапогах. Дом здесь был двухэтажный, но по виду мало чем отличался от всех остальных домов в Бухаре — та же глина, тот же тандыр во дворе, только, пожалуй, больше деревьев — тутовник и алыча, — да внушительный куст граната украшали двор, а виноград оплетал беседку. Навстречу вышел хозяин — само радушие — от улыбки глаза сделались узкими, как щелочки. Зульфия и Арсланбек заговорили между собой по-своему.
Их привели на женскую половину.
— Можешь снять паранджу, — разрешила Зульфия и сама разоблачилась.
Здесь было полно народу — женщины все сплошь в полосатых, одного фасона платьях, бегали вокруг гостей, услужливо подстилая подушки, угощая сладостями и орехами. Вот где галдеж поднялся! Каждая что-то доказывала Зульфие, все жестикулировали и качали головами. Понять, которая из них мать невесты, было невозможно. Наконец привели невесту. Ася ахнула, увидев ее: той было не больше тринадцати. Похоже, девочку не слишком волновала собственная участь — она таскала из блюда кишмиш и с интересом посматривала на гостью. Ася сняла паранджу и своим видом, конечно же, развлекла жен и дочек Арсланбека. А может, среди них были и жены Исламбека? Кто их разберет?
После этого посещения Ася засыпала Зульфию вопросами:
— Почему так рано отдают замуж?
— Зачем — рано? Не рано. Потом поздно будет. Арсланбек калым за дочь возьмет.
— А жениха ты ей хорошего нашла? Ты к жениху тоже пойдешь?
— Пойду, но тебя, Асия, взять с собой не могу. На мужскую половину тебя не пустят.
— А тебе, значит, можно.
— Мне можно, — смеялась сваха. — А вот на свадьбу тебя взять могу. Пойдешь?
— Пойду! — не задумываясь, ответила Ася. Ей была интересна эта чужая жизнь.
Алексей целыми днями пропадал на своей службе, а она тоже не привыкла сидеть без дела. Работать в узбекской школе он ей не разрешил, вспоминая тот памятный случай на Украине. Когда просилась помогать ему в части, он только отмахивался. «Переживай за тебя», — говорил.
Ася научилась ловко печь лепешки в тандыре — кидаешь такой плоский блин, он лепится на круглую стенку, а затем достаешь специальным длинным крючком. И плов настоящий узбекский готовить научилась не хуже Зульфии. И кумган с водой наловчилась носить на голове, за что муж называл ее узбечкой.
Но отчего-то о том, что собирается пойти на свадьбу в дом Арсланбека, Ася не торопилась говорить Алексею. А может статься, она и не пойдет. Возможно, Зульфия это так, пошутила? В конце концов, если Алексей будет в этот день дома, то она не пойдет. Они так любят гулять вдвоем по пыльным улицам Бухары, зайти на гранатовый базар, набрать тугих бордовых гранатов, дойти до улицы Мири Абад и медресе, а может, и добраться до рощи тутовника, набрать домой длинных, немного похожих на малину розовых или белых ягод. А если он опять будет в походе, то она, возможно, и сходит на эту свадьбу… Там видно будет.
Вознесенский не появлялся дома целую неделю, а в пятницу, когда Ася уже устала от ожидания, явился молоденький красноармеец Федулов и сообщил, чтобы ближайшие два дня товарища комиссара дома не ждали, что у него важная операция, и вот, получите продуктовый паек.
Федулов передал Асе сверток, а сам все хмурился и посматривал куда-то за ее спину. Ася оглянулась — на площадке старой чинары маячила Маруся. Обняв одну из веток, этакой полуузбекской русалкой она лежала в ветвях и пялилась на красноармейца. Брови ее, сведенные на переносице несмываемой усьмой, нелепо выделялись на фоне белой косынки.
«Вот чудо!» — сокрушалась про себя Ася. Когда уходила в дом, чтобы собрать мужу смену белья, услышала смех в ветвях чинары. Оглянулась — красноармеец помогал девочке спуститься вниз.
— А вы сегодня на лошади, товарищ Федулов, или на ослике?
