Зульфия давно молчала, в волнении прижимая лоб к решетке, но Ася и не нуждалась в переводе. Все было понятно и так. Внизу поднялся галдеж, грозящий перерасти в потасовку. Мужчины горячо спорили. Но вдруг все стихло. Гости вернулись за стол, по знаку Сафара музыканты возобновили свою песню. Сафар, Арсланбек и Исламбек направились в дом.
У Аси внутри все похолодело. Она вдруг заметила, что все женщины смотрят на нее. Старшая жена хозяина вышла и сразу же вернулась.
— Надень паранджу, — обратилась она к Асе. — Муж велел тебе спуститься на задний двор. Ступай за мной.
— Я пойду с ней, — поспешно вставила Зульфия. — Она моя гостья.
В Асе мгновенно проснулся тот самый протест, который рождается вопреки приказному тону. Она не стала надевать паранджу и, высоко подняв голову, последовала за валиде — старшей женой хозяина дома. На заднем дворе, где среди пожелтевшей листвы грелись на солнце желтые тыквы и на расстеленной тряпке сушился тутовник, в тени старой айвы стояли мужчины.
— Подойди сюда! — громко, на чистом русском языке сказал Исламбек.
Ася подошла. К ней с двух сторон приблизились Арсланбек и Сафар. Теперь она оказалась за сдвинутыми плечами этих двоих, как за воротами, напротив Исламбека.
— Добрый день, — сказала она тоном школьной учительницы.
Исламбек гортанно засмеялся.
— Ты смелая женщина. И красивая. Зря муж отпускает тебя одну ходить по гостям.
— Она пришла со мной! — встряла Зульфия, но тот не удостоил сваху даже взглядом.
— Ты хорошо говоришь по-русски, — заметила Ася.
— Я и по-английски неплохо говорю. Несколько лет провел за границей, учился в Англии. Я старший сын богатого отца. А ваши пришли и отняли у моей семьи покой. Они пришли без приглашения!
— Так сложилось, — уклончиво ответила Ася.
— Передай своему мужу, чтобы русские убирались из города! Им не по силам покорить мой народ.
— Боюсь, муж не послушает меня. Он подчиняется командиру, он подневольный человек.
Исламбек усмехнулся:
— Ты мудрая как змея. Тебе повезло, что мы встретились в доме моего родственника. В другой раз может сложиться иначе. Тогда твой муж послушает тебя. Ведь у него всего одна жена?
Исламбек улыбнулся, но глаза его не улыбались. Повернулся и пошел прочь. Ася и Зульфия вернулись в дом.
После того как люди Исламбека покинули свадьбу, один из сыновей Сафара проводил женщин домой.
Оказавшись за воротами дома Зульфии, Ася не чувствовала себя в безопасности. Страх снова протянул к ней свои цепкие лапки. Сколько же это может продолжаться?
Она влетела в дом, нашла свое любимое летнее светлое платье, сшитое еще там, в имении, из отреза, подаренного бабушкой. Она спрятала в сундук свою узбекскую амуницию, словно вместе с ней могла спрятать и весь сегодняшний день. Но эти действия помогли мало. Ей нужно было видеть сына. Да, чтобы окончательно успокоиться, нужно подержать в своих руках теплую ладошку сына. Ася выбежала из комнаты.
Маруся сидела на террасе и заплетала многочисленные косички.
— Маруся, где Юлик?
— А кто ж его знает… Бегает где-то…
У Аси мгновенно вскипело внутри молоко праведного гнева:
— Что значит — бегает? Сейчас же найди его!
Маруся скривилась, неторопливо покинула веранду и поплелась к чинаре.
Влезла на дерево и принялась обозревать окрестности.
Ася только головой покачала. Небось если бы красноармеец Федулов на своей лошади припылил, она бы взлетела на свой караульный пункт пулей!
Зульфия засмеялась:
— Замуж ей пора! Хочешь, я сыщу жениха?
— Какое — замуж? — ужаснулась Ася. — Она глупая совсем.
— Идем, — коротко сказала Зульфия. Она видела, что Асю сейчас одну оставлять нельзя. — Прибежит твой сын, ничего с ним не случится.
Женщины расположились на оплетенной виноградом террасе Зульфии. Хозяйка готовила чай, а Ася курила папироску, вставленную в длинный дамский мундштук — подарок Вознесенского.
— Зульфия, я тебя очень прошу, не говори мужу о том, что было! — попросила она.
— Зачем — я? Ты сама расскажешь обо всем.
— Нет, я не буду пока. Он и так переживает, оставляя нас одних, а тут совсем покоя лишится.
— Идут! Идут! — завопила со своего наблюдательного пункта Маруся.
Калитка распахнулась, появился Вознесенский с Юлианом на плечах. За ними маршировала многочисленная соседская ребятня.
— Мама, мама, я — самый большой! — кричал Юлиан. — Больше дяди Усмана, больше папы!
— Да, дорогой, ты больше всех.
Зульфия принесла для Алексея кальян. Он любил иногда покурить, сидя на подушках террасы. Дети забрались на чинару.
— Как поход? — спросила она. — Есть результат?
— Есть, — хитро улыбнулся одними глазами Вознесенский. И только когда Зульфия оставила их вдвоем, объявил: — Удалось поймать одного из курбаши Исламбека, Муллу-Рахмуда.
— Муллу-Рахмуда… Того самого, что так зверски расправился с командиром таджикского добровольческого отряда?
— Ну да. Этот Мулла-Рахмуд тогда сдался в плен, якобы раскаялся, а потом убил командира отряда, захватил десяток винтовок с патронами и ушел в банду. За этот «подвиг» Исламбек его и возвел в ранг курбаши. А до этого Мулла-Рахмуд ходил в простых джигитах. Теперь мы за эту ниточку и весь клубок распутаем, Аська!
