Увидев удрученное выражение лица Уинни, Ларкин приложил все силы, чтобы не рассмеяться.
– Успокойся, – тихо произнес он, обнимая ее за талию. – Я взрослый мужчина. Она просто выполняет свою работу.
Уинни ничуть не выглядела спокойной:
– Что ты ей ответил?
Сначала он решил ее поддразнить. Искушение было почти непреодолимым. Особенно после того, как он представил, что было бы, если бы он и Уинни действительно стали любовниками.
Ларкин вздохнул:
– Я сказал, что ты мой хороший друг и предпочитаешь жить в отдельной комнате.
Казалось, его ответ унял опасения Уинни, особенно когда экономка остановилась в дверях огромных апартаментов. Водитель шел за ними следом с багажом. Уинни вскрикнула от восхищения и удивления.
– Замечательно, – негромко произнесла она, проходя внутрь, кладя сумочку на кровать и поворачиваясь кругом. – Я буду жить как принцесса.
Ларкин знал, что Уинфред Беллами привыкла к красивым вещам. Но он попросил приготовить эти апартаменты для своей гостьи потому, что они были оформлены с особым вкусом. Ему хотелось ее побаловать. Огромная кровать была накрыта покрывалом цвета морской волны и слоновой кости. Такого же цвета были шторы на больших окнах. На полу лежал мягкий ковер цвета зеленого мха. В комнате было много изысканного антиквариата, начиная с невысоких шкафчиков и кресел и заканчивая стулом, обтянутым шелком цвета слоновой кости.
Экономка и водитель незаметно ушли.
– Ну, – произнес Ларкин, – что скажешь? Я попросил разместить тебя здесь. Мои апартаменты напротив.
Не обращая на него внимания, Уинни распахнула двери и вышла на небольшой каменный балкон. Ларкин пошел за ней следом. Вид на огромный лес усиливал ощущение полного уединения. Даже птицы на секунду умолкли, купаясь в нежных лучах послеполуденного солнца.
Ларкин положил руки на плечи Уинни, чувствуя тепло ее тела через тонкую ткань свитера.
– Я хочу, чтобы здесь ты была счастлива, – пробормотал он, уткнувшись носом в ее затылок.
Она напряглась:
– Столько трудов, чтобы меня соблазнить?
Ее резкие слова задели его гордость. Он развернул Уинни лицом к себе:
– Я могу легко соблазнить женщину, и она ляжет со мной в постель. Если ты меня не хочешь, так и скажи. Скажи «нет», и я оставлю тебя в покое.
Они стояли так близко друг к другу, что он чувствовал, как вздымается и опускается ее грудь.
– Я никогда не лгу, – прошептала она. – Даже самой себе. Я хочу тебя. Но я боюсь, мы оба пожалеем.
Обхватив руками ее бедра, Ларкин прижал Уинни к себе:
– Я тоже об этом думал. Я не могу обещать тебе того, чего ждет большинство женщин. Но ведь можно получать удовольствие ради удовольствия. Сейчас нам никто не помешает. Зачем ждать?
С этими словами он поцеловал Уинни. Ее горячие губы были невыразимо сладкими.
Она обняла его за шею тонкими руками и запустила пальцы в волосы. Ларкина словно ударило электрическим током. Его переполняло желание. Приподняв Уинни, он усадил ее на каменные перила, крепко обнял и прижался лбом к ее лбу:
– Ты мне отказываешь, да?
– Я хочу сказать «да», но не могу. Пока не могу. Еще слишком рано. Мне нужно время. Один из нас должен оставаться разумным.
– Чего ты боишься, Уинфред Беллами? Я хочу знать.
– Я приехала сюда не просто так. Мне нужно отвлечь внимание от моего дома и убедиться, что мои подопечные в безопасности. Вот и все.
– Давай займемся любовью, – тихо произнес Ларкин.
– Отпусти меня, пожалуйста.
Подхватив Уинни на руки, Ларкин отнес ее в спальню и поставил на пол.
– Я знаю, ты меня хочешь, – упрямо заявил он. – Ты не можешь этого скрыть.
Уинни с вызовом посмотрела на него:
– Да. Хочу. Но взрослые рассудительные люди знают, что иногда желания вредят.
– Позволь мне самому об этом судить. – Он жадно припал к ее губам, давая почувствовать всю силу своего желания.
Уинни лишила его душевного покоя, даже не прилагая к этому усилий.
Она чертовски не уверена в своей внешности. Но не в жизни. Она ставит перед собой цели и добивается их. Немногие люди отличаются такой настойчивостью. Но она считает себя сексуально непривлекательной и боится разочаровать Ларкина.
– Ужин в половине седьмого, – сказал он. – Ты найдешь дорогу в столовую? – Ларкин вел себя отвратительно. Он хотел наказать Уинни за то, что она довела его до умопомрачения.
– Ноя…
– Что такое, Уинни?
Она сжала руки:
– Может, мне лучше поужинать в своей комнате? Ты, наверное, захочешь провести первый вечер только среди родных.
– О нет, – произнес он. – Ты никому не помешаешь. И, кроме того, я устал появляться без подружки. Пожалуй, я зайду за тобой в четверть седьмого.
– Что мне надеть?
– Можешь остаться в том, в чем ты сейчас. Или надень что-нибудь простое. Все будет хорошо, Уинни. Я обещаю.
– Если ты будешь со мной флиртовать, у твоих родственников сложится неверное представление, – заметила она.
– Они месяцами осуждают мою холостяцкую жизнь. Ты будешь моей дымовой завесой.
– Нехорошо обманывать тех, кто тебя любит.
– Ерунда.
