Уинни не была искусна в личных отношениях. Она держала дистанцию даже с родителями. Они были одержимы работой, а она не умела выразить словами, как хочет с ними общаться. После их смерти она на время выпала из реальности, что привело к катастрофическим последствиям. А затем она решила посвятить свою жизнь чему-то более важному, чем ее благополучие.
Возможность защищать женщин и детей материально и морально приносила Уинни чувство глубокого удовлетворения. Она без раздумий тратила деньги на обездоленных. Огромное личное состояние немного тяготило ее.
Чаще всего ее воспринимали только как богатую наследницу. Никто не относился к Уинфред Беллами просто как к молодой женщине. Всех заботили только ее деньги и связи.
Ларкин другой. Ему наплевать на ее деньги. Но Уинни не может поверить, что она действительно его привлекает. Ее душа сильно изранена.
Следующие час-полтора она бродила по комнате. Просторные апартаменты были уютными и мирными, но Уинни одолевали беспокойные мысли. Она боялась встречи с кланом Волфф. Ее нервировали большие скопления людей.
Она сомневалась, что кто-то действительно поверит, будто она и Ларкин близкие друзья. Ларкин привык общаться с ухоженными и утонченными женщинами. Он сам признался, что Уинни не в его вкусе. Но она умеет за себя постоять. Родители начали водить ее на общественные мероприятия, когда ей исполнилось десять лет. Хотя мать и отец практически не обращали на нее внимания во время ужинов, танцев и аукционов. Уинни всегда приходила с няней и вела себя тихо. Тем не менее она поняла, как следует вести себя в мире финансовых воротил.
Но сегодняшний ужин – личное мероприятие. Ларкину важно, чтобы его семья думала, будто он счастлив. При мысли об этом Уинни тихонько рассмеялась, несмотря на сильное волнение. Несомненно, родственники Ларкина поймут, какие чувства он к ней испытывает.
Раздевшись, чтобы принять душ, она вздрогнула. Спрятав волосы под полотенцем в виде тюрбана, она мельком взглянула на себя в зеркало. Щеки пылают, зрачки расширены. Грудь налилась, соски напряглись.
Рано или поздно она и Ларкин станут любовниками. Такой сценарий неизбежен. И это произойдет без всякого принуждения с его стороны. Тело Уинни томилось от желания.
После встречи с Ларкином она поняла, до чего ограниченной была ее жизнь. У нее есть приятели, но нет друзей. У нее полно знакомых, но никто из них ее по-настоящему не любит.
Уинни приняла душ. Она касалась себя намыленными руками, воображая, будто к ней притрагивается Ларкин.
Она вернулась в спальню, дрожа всем телом. Если Ларкин увидит ее в таком состоянии, то все поймет. И тогда между ними вспыхнет яркое пламя страсти.
От эмоций у нее сдавило горло. Она залезла в постель, желая накрыться с головой одеялом. Приехав в родной дом Ларкина, она подвергла себя огромной опасности. Ни для одного человека она никогда не была самой главной в жизни. Даже Ларкин сразу заявил, что его не интересуют серьезные отношения.
И все-таки она станет его любовницей. В душе Уинни царил хаос. Она не желала хотеть Ларкина Волффа. Она вообще не хотела испытывать к нему какие-либо эмоции. Но уже ничего не поделаешь. Когда Ларкин впервые ее поцеловал, она страстно ответила на его поцелуй, подтверждая, что он ей совсем не безразличен.
Уинни задремала. Проснувшись, она в панике посмотрела на часы и обнаружила, что на подготовку у нее осталось только двадцать пять минут.
Она уложила непослушные волосы в простой французский пучок и надела маленькие бриллиантовые серьги в форме капелек. Для ужина Уинни выбрала красное шелковое платье с рукавами длиной чуть ниже локтя, тонким поясом и довольно пышной юбкой, которая приятно шелестела при ходьбе.
Платье застегивалось сзади на молнию, а впереди был V-образный вырез. Уинни всегда стыдилась своей довольно пышной груди и старалась ее прятать. Ее смущало даже это достаточно целомудренное декольте. Наряд завершали черные остроносые лакированные туфли на высоких каблуках-шпильках.
На макияж осталось восемь минут. Уинни давным-давно оставила попытки замаскировать веснушки. Она нанесла блеск на губы и немного теней на веки.
Когда в дверь постучали, Уинни судорожно вздохнула. Пора идти. Она прижала руку к животу, тщетно пытаясь успокоиться. Медленно пройдя через комнату, она широко открыла дверь:
– Я готова.
Ларкин удивился бы меньше, если бы Уинни приветствовала его голышом. Он с трудом сглотнул, опешив от ее сексуальности. Он старался не смотреть на ее грудь.
С пересохшим горлом и стиснутыми зубами он уставился на ее плечо.
– Ты очень хорошо выглядишь, – сказал он, выводя ее в коридор и закрывая дверь.
Уинни слегка шлепнула его рукой:
– Вот уж не думала, что услышу такой скромный комплимент.
Он с трудом сдержался, чтобы ее не поцеловать.
– Ты предпочла бы услышать, что настолько чувственна в этом платье, что я хочу прижать тебя к стене и обхватить под юбкой твою попку? – Его голос был грубым и хрипловатым от желания.
– Веди себя прилично, – тихо произнесла Уинни.
