Рядом с тобой полностью

На следующее утро Галя отпросилась в школе и помчалась в Минск с бельем, салом, колбасой, хлебом, солеными огурцами и яблоками. Папа сказал клубничное варенье не привозить, потому что оно в стеклянных банках, но Галка догадалась и выложила варенье в литровую эмалированную кружку. Встретиться им не разрешили, сказали, на это есть определенные дни. Галка просила, плакала, но дядька в форме даже бровью не повел. Она написала записку, а дядька не взял и оскалился, как шелудивый пес. На обратном пути в автобусе было не протолкнуться. Голова кружилась, подташнивало, сумки давили на ноги. Автобус раскачивался, и пиджак пузатого мужика, стоящего рядом, все время бил по лицу. Мужик этот работал на пристани. Галка прикрыла лицо ладонью, но мужик стал раскачиваться в такт автобусу, и теперь уже его дряблый живот упирался ей в лицо при каждом толчке, придавливая ладонь к щеке. Галка попросила его крепче держаться, а он с такой силой навалился на нее, что она закричала и ударила кулаком по животу. Увидев его лицо, красное, ухмыляющееся, самодовольное, с горящими глазами и слюнявым ртом, Галя обеими руками вцепилась ему в мошонку с такой силой, что мужик сдавленно охнул и присел. Не на нее, а на пол – народ услужливо расступился. И тут же раскричался на Галку, что она молодая еще хватать за это.

– Дурак! – кричала она, давясь слезами. – Я все папе расскажу!

– Кранты твоему папе, – донесся скрипучий голос из глубины автобуса.

Через неделю пришел Костик и, пожимая плечами, сообщил, что папу осудили на три года условно и что он завтра должен приехать домой.

«…Здравствуй, Салман. Пишет тебе Галя. Как твои дела? Как учеба? У меня все хорошо. Мы с папой переезжаем в Харьков, так что восьмой класс я закончу в Харькове. Сначала мы будем у маминой сестры, а потом купим квартиру. Папа инвалид войны, ему не нужно стоять в очереди, он сразу может купить. Папа сказал, что в Харькове есть инженерно-строительный институт, в самом центре города…

…Пока не пиши мне, я приеду и сама напишу. До свидания, навсегда твой друг Галя Гармаш».

Ранним утром 23 марта 1976 года тетка села в кабину грузовика, а Галка с папой, чемоданами, узлами, холодильником и телевизором – в кузов. Толик вложил ей в руку веточку замерзшей рябины, и тут шофер поднял задний борт, будто границу закрыл. Толик долго бежал за машиной, махал руками и кричал: «25-15 мэбэвэ, 25-15 мэбэвэ». Возле библиотеки, на подъеме, споткнулся и упал, но тут же поднялся и, прихрамывая, снова побежал за машиной. Гале стало жаль его, одной рукой она схватилась за борт и встала на ноги, а другой помахала Толику. Машину тряхнуло, и Галя упала на чемодан, больно ударившись об его угол, а когда глянула поверх борта, Толик уже сильно отстал. На железнодорожном вокзале Никита вырвался из сумки и убежал. Пока машину разгружали на товарной станции, Галя обратила внимание на номер: 25-15 МБВ.

С первого дня Гале не было места в теткиной квартире. Спала она на раскладушке в большой комнате, ногами к телевизору, головой к журнальному столику. Их телевизор и холодильник тетка отвезла на дачу в поселок Высокий. Смешные тут названия: Кочеток, Высокий, Покотиловка. Раскладушку Галка собирала каждое утро – это было неудобно. Тетка выделила ей для одежды две полки внизу серванта, а для книжек и всего остального – пенал в кухне. Занималась она за кухонным столом, и это тоже не было удобно. Папа спал в одной комнате с Натальей, в мае они поженились. Галя сказала, что надо было год подождать, чтобы мама и Юрка этого не видели. Тетка посмотрела на нее как на умалишенную, а папа ничего не ответил. Гале еще долго снилась Юркина меховая собака, она оставила ее на Юркиной могиле, а немецкую куклу подарила соседской девочке.

2002 год, июль

Мальчик и девочка благополучно спустились вниз по ступенькам и сели на скамейку под тополем, весь июнь приносившим жильцам и дворнику уйму хлопот своим пухом. Некоторое время Галя смотрела на детей, на то, как они болтают ногами, как что-то рассказывают друг другу и заливаются смехом, а потом вынула из сумки томик Цвейга и открыла на семьдесят пятой странице.

Она открывает эту страницу каждый вечер перед сном.

«Друзья навсегда. Forever».

Она улыбается одними губами, осторожно проводит по перечеркнутым словам подушечками пальцев в надежде что-то почувствовать, но ничего, кроме сухой и немного шершавой бумаги, не чувствует. Она всматривается в буквы и видит его глаза, синие-синие. И в этих глазах отражается только она.

– …Мама, давай напишем папе. Вдруг ему нужна наша помощь?

– Я уже писала, ты знаешь.

– Давай еще напишем.

– Пиши, я не буду.

– Почему?

– Потому что не хочу.