– Наших уже не найти, – тяжело вздохнул Громов. – Все там. – Он посмотрел на потолок. – От старого состава роты только мы с тобой и остались. Ну, Санька, прохиндейская твоя душа! – еще раз стиснул его Громов. – Теперь уж пойдем вместе. До Берлина! А помнишь, как в Сталинграде?
– А рукопашную в сорок первом?
– А под Курском?
– Стоп-стоп-стоп! – поднял руку Галиулин. – Вечер воспоминаний устроите в другой раз. А сейчас, сержант Мирошников, помогите устроиться вашему командиру, и ровно через час, – посмотрел он на часы, – прошу вас, товарищ майор, ко мне.
Час пролетел, как одна минута. Едва Виктор распаковал чемодан, прикрепил в своем закутке семейную фотографию и накормил Рекса, как прибежал посыльный. Он уважительно посмотрел на Рекса и, сильно окая, прохрипел:
– Просили поторопиться. Сказали, чтоб без собаки.
– Хор-рошо, – раскатисто ответил Виктор. – Без собаки так без собаки. Сидеть! – бросил он Рексу и обернулся к посыльному. – Ты чего хрипишь-то? Простыл?
– Так точно. Простыл, – безнадежно махнул он рукой.
– Под березкой стоял? Со связисточкой? – лукаво погрозил пальцем Виктор.
– Никак нет, – смутился посыльный. – Искупался. В Одере.
– В Одере? Вот это да! Неужели дошли?
– Дошли, товарищ майор. Разведка вовсю шурует на том берегу. На обратном пути напоролись на мину. Лодка – в щепки, а мы – вплавь.
– Доплыли все?
– Все. Только командира малость контузило. Еле слышит. И головой трясет.
– Кто такой? Может, знаю?
– Едва ли. Старший лейтенант Ларин…
– Ларин?! – тряхнул его Виктор. – Не врешь?
– Да вы что, товарищ майор, – поморщился от боли посыльный. – Зачем мне врать-то?
– А ну быстрей! – повернул его к двери Виктор. – Веди прямо к нему.
– За тем и пришел, – заторопился посыльный. – Сейчас он у полковника на докладе.
Давненько посыльный не видел таких бегунов. Майор Громов летел по штольне, как к олимпийской медали. Он вихрем ворвался к Галиулину, на ходу козырнул и бросился к вскочившему со стула молодцеватому офицеру.
– Игорь! Ларин! – стиснул его Виктор. – Ты?! Ну надо же! Нет, такое бывает только на войне: за один день две встречи. И какие!
– Ты забыл, кто такие встречи устраивает, – с улыбкой заметил Галиулин. – Надеюсь, помнишь, как я тебя свел с капитаном Мараловым?
– Еще бы.
– Ты с ним связь поддерживаешь?
– Конечно. Он где-то на нашем направлении.
Наконец Виктор выпустил Ларина, усадил на стул, сам пристроился напротив и, вглядываясь в измученное лицо Игоря, начал расспрашивать:
– Как ты? Что ты? Кто с тобой из наших?
Игорь виновато улыбнулся и показал на ухо.
– Громче. Пожалуйста, громче. Я очень рад! Честное слово!
Виктор прокричал вопросы в самое ухо.
– Из тех, кто был на Днепре, в роте никого нет. Но ребята пришли стоящие. Хорошо показали себя на Висле. Сейчас прощупываем левый берег Одера.
– Давайте об этом позже, – попросил Галиулин. – Надо перекусить и отметить встречу, – он сдернул со стола газету. – Как говорится, чем бог послал.
– Вот это да! – изумился Виктор, увидев бутылки с иностранными этикетками. – Контакты у вас, вижу, неплохие.
– А ты как думал! На то мы и разведка.
Когда отлегло на душе и друзья, отодвинув стаканы и тарелки, расстегнули воротнички, Галиулин с нажимом сказал:
– Так я – о контактах. Сейчас это самое главное. На левом берегу действует несколько наших разведгрупп. Некоторые – в немецкой форме. Но расчет на то, что в хаосе отступления им без труда удастся ловить рыбку в мутной воде, не оправдался. Оборона у немцев плотная. Дисциплина железная. За паникерство и пораженческие настроения вешают на телеграфных столбах. В войсках, да и в народе усиленно распространяется лозунг: «Мы были у стен Москвы, но города не взяли. И русским не видать Берлина». Сопротивление действительно невиданное. Как следствие – большие потери с нашей стороны. Перед разведотделом армии поставлена задача снизить эти потери. Способ – древний как мир: своевременно сообщать об узлах сопротивления, минных полях, тайных аэродромах, районах максимального сосредоточения войск.
Неторопливую речь Галиулина прервал зуммер.
– Слушаю, – снял он трубку. – Да… да… Плохо! – побледнел Галиулин. – Очень плохо! Ни в коем случае. Пост не снимать! Будем искать. Будем думать.
Галиулин швырнул трубку. Встал. Рванулся к двери. Вернулся. Снова сел.
– Прокол, – посмотрел он на Виктора. – Серьезный прокол. Еще позавчера две группы должны были вернуться с западного берега Одера. Они работали в глубоком тылу, трижды выходили на связь, передали чрезвычайно важные сведения, а потом – будто в воду канули. Сейчас вот сообщили, – кивнул он на телефон, – что в эфире по-прежнему пусто, прошли все сроки выхода на связь, и предлагают снять пост. Я запретил. Снять пост – значит вычеркнуть их из списка живых. А в каждой группе по десять человек. Какие будут предложения?
Виктор облизнул разом пересохшие губы и решительно встал.
– Надо искать! Может, у них раненые, может, блокированы, может…
