Мне не хотелось бы подробно останавливаться на анализе и своём отношении к советской программе «Буран». Это специальная тема. Но поскольку эта программа на многое годы по своему приоритету и по своим затратам – и человеческим, и экономическим – в своём исполнении стала главной в нашей пилотируемой космонавтике, то нельзя сказать об её общей оценке специалистами нашего предприятия с момента её появления.
Вначале необходимо отметить, что американский «Шаттл», а затем, как ответ на него, и советский «Буран» были заказами военных ведомств США и СССР.
И только тогда, когда становилось всё более и более очевидным, что эти суперкорабли не могут решать возлагаемые на них военные задачи, их стали переводить на заказы от других, невоенных ведомств. Но с самого начала появления у нас на предприятии программы «Буран» большинство наших ведущих специалистов было против её выполнения. Нам были видны её недостатки, её огромная затратность и, что немаловажно, её меньшая надёжность по сравнению с имеющимся пилотируемыми системами типа «Союз» в СССР и типа «Аполлон» в США. Но по военным заказам большая стоимость никогда не являлась решающим фактором. Сколько запрашивали, столько и давали.
Естественно, у нас на предприятии были свои представления по проектированию новых видов пилотируемых космических кораблей. И мы готовы были их разрабатывать. Но все они были отставлены из-за сложности и комплексной затратности суперпрограммы «Буран».
Когда её утвердили, то на предприятии без энтузиазма говорили, – «Ну, что же, будем делать «Буран», деньги дают большие, будем стараться решать и эту задачу».
В этой программе очень наглядно проявилось одно интересное выражение: «В большом деле, в котором задействовано много людей, специалистов и средств, нельзя не сделать что-либо хорошее». На протяжении нескольких лет работы многих коллективов над программой «Буран» было сделано немало достижений в области материаловедения, в области новых технологий и т. д. Но ценности этих новых наработок никогда не могут покрыть всех огромных затрат на программу целиком, а её масштабность и конечная бесперспективность легли огромной преградой перед разработкой новых видов космических кораблей.
Мы знали, что кроме отрицательного мнения многих наших специалистов, её не поддерживали в её военном применении и многие руководители научных военных институтов и организаций. Они также не видели для неё перспективы. Что же всё-таки обусловило утверждение этой программы?
