Главные успехи и провалы, как оказалось, ждали Риббентропа по другую сторону Ла-Манша. В начале мая 1934 года, уже будучи «уполномоченным», он появился в Лондоне, наделав шума заявлением о том, что приехал по делам бизнеса, но будет принят Иденом и Саймоном (Макдональд и Болдуин от встречи отказались). 10 мая гость проиграл им «пластинку» о необходимости равноправия и пользе сотрудничества. Посоветовав не интриговать прессу, хозяева поинтересовались, собирается ли Германия вернуться в Лигу Наций и что конкретно она может предложить. Посол Хёш сообщал в Берлин, что Саймон, «которому вся эта беседа была не по душе», подверг Риббентропа «перекрестному допросу — излюбленный прием для нежеланных гостей». В разговоре с Ванситтартом Иден назвал эмиссара рейха «нахальным и грубым выскочкой» (эти слова сохранил для истории журналист Вернон Бартлетт), а в мемуарах сухо заметил: «Ему не хватало умственных способностей, чтобы понять другие страны, даже если он мог воспользоваться однажды полученными знаниями. У него не было воображения»[20] 38. Последнее звучит странно, ибо воображения нашему герою как раз хватало.
Следующим пунктом маршрута стал Рим. 18 мая Риббентроп встретился с Муссолини. Дуче, возглавлявший по совместительству МИД, заявил, что «разоружение — мертво», что весь мир вооружается, поэтому ремилитаризация Германии его особо не волнует, предоставив технические детали статс-секретарю Фульвио Сувичу, выходцу из семьи триестских евреев, «исключительно уравновешенному и связанному личной дружбой со многими ведущими политиками Европы»{39}. 29 мая Риббентроп докладывал об итогах поездок престарелому президенту Паулю фон Гинденбургу — видимо, это была их единственная официальная встреча.
В августе Риббентропа пригласил в свое поместье газетный магнат лорд Ротермир[21]. Как борец с коммунизмом лорд присматривался к Гитлеру, но главным предметом его внешнеполитических забот была… Венгрия: он призывал державы мирным путем изменить ее послевоенные границы, пока венгры не сделали это силой оружия. Империалист старой школы, Ротермир был активным сторонником вооружения Британии, считая, что она должна заниматься прежде всего своей империей и полагаться только на себя{40}. Риббентроп ему нравился, и он представил гостя известным, хоть, может, и не слишком влиятельным персонам «высшего света». Знакомство с братом королевы Александром Кембриджем графом Этлоном и сыном Георга V герцогом Георгом Кентским льстило самолюбию «фона». Экс-министры иностранных дел консерватор сэр Остин Чемберлен и лейборист Артур Гендерсон присматривались к энергичному новичку. Бернард Шоу искал нового слушателя (или объекта) для своих острот…
В начале осени Риббентроп и Теннант организовали поездку группы влиятельных британских бизнесменов в Берлин. 20 сентября 1934 года их принял президент Рейхсбанка Ялмар Шахт, днем позже — Гитлер, который был по обыкновению многословен, но откровенен и доброжелателен. Риббентроп дал в Далеме ужин в честь делегации. По возвращении в Лондон деловые люди хотели рассказать об увиденном и услышанном министру торговли лорду Ренсимену, но тот объявил, что слишком занят, и положил под сукно записку Теннанта{41}.
За этим последовало трехнедельное пребывание Риббентропа в Лондоне с очередным «частным визитом». Встречи с Иденом и Саймоном 12 и 13 ноября (главными темами были грядущий плебисцит в Сааре и вопросы разоружения) ничего нового не дали, но вызвали запрос в Палате общин. Иден ответил: «Ничего выходящего за пределы дружеской беседы не было: ни новых предложений, ни новых фактов», — а в мемуарах и вовсе проигнорировал это событие. Готовясь к выступлению в парламенте 28 ноября, Саймон записал: Риббентроп «заверял нас в мирных намерениях Германии. Никаких намеков, что он может сказать что-то еще. Германия представлена здесь самым компетентным послом — не думаю, что в интересах хороших англо-германских отношений стоило бы вести дела за его спиной»{42}.
