Долго шлялись по болотуДва еврея-мясникаОт второго пахло потом,А от первого никак.Одного любила Глаша,А второй курил табак.И, казалось, — это лажа,Что один еврей не пах.А ещё, казалось, еслиПопадётся им кабан,То они его, хоть тресни,Забодают. ЧерепаИх восторженно блестели,Каждый что-то говорил,И стояли все растеньяНаподобие перил.И стоял на небе месяцБасурманский, удалой,А его пилила местностьЛюбования пилой.Вдруг один: «Христос Воскреси».Вдруг: «Воистину», — второй,И болото, в интересе,Каждой замерло дырой.И взошло из дыр сияньеМесяц — меркнет, жабы — в крик,Прибегают поселяне.Впереди у них старик.Тычут колья, вилы, сабли,Брызжут калы и мочу,Не красивые ни капли,И не добрые ничуть.Говорит старик: «Я вижу».«Видит. Видит», — вторит хор.И табак у них из вишен,И зазубренный багор.
1.02.09 Париж
<p>ЗИНА ВОЗВРАЩАЕТСЯ</p>Ездит в лимузине ЗинаВ розовых колготках, на заднем сиденьи.Изредка выходит из лимузина.Увидев животное или растенье,Подходит, нюхает и говорит:«Невообразимо».Водителю хочется в туалет,Ему тридцать семь лет,Он во фраке, у него на правойРуке не хватает мизинца.Когда Зина выходит, он достаёт бутерброд,Вздыхает и думает: «Какая отрава».Прячет обратно в пакет. Злится.Набирает, не глядя, номерПопадает домой. Трубку берёт сын.Сын говорит: «Папа?» папа отвечает: «Я помер».Сын, немного подумав:«Мама просила купить кефира и колбасы».Зина возвращается в машину, но не одна,С ней небольшая лошадь.
25.03.09 Париж
<p>НЕВЕСОМОСТЬ</p>Входит небольшая бабушка.Небольшой её муж рядом.Садятся. Вздыхают. Снимают шубки.Обсуждают покупки.Гомонят и гомонят.Жуют клубники. Пустая бутылка винаСтоит между ними. ОнаАбсолютно белая. НадБутылкой мадам размахивает вилкой.На вилке тунец.Тунец думает: «Я пропал».Она: «Обмакнуть бы в соус».У остальных черепаУлыбаются. Это невесомость.Парят предметы различные,Например, помада,Зеркальце, телефоны,А в опасной близости от плафона —Бабочка.Входит небольшая бабушка.Небольшой её муж рядом.Садятся. Вздыхают. Снимают шубки.Обсуждают покупки.
14.02.09 Париж
<p>«Нагроможденье взмаха на кровать…»</p>Нагроможденье взмаха на кровать,Ужаленное острым приближеньем,Нас до утра возьмёт погореватьО том, что мы — до умопомраченья.Нас голодать извне меридианПриученный — невидим, несуществен.И комната, где выучен диван,Из тонких линий меди или жести.Как это наше — слёзы. Полведра.Забавы взмаха — складки покрывалаШли до утра. И что-то горевалоНас до утра. До самого утра.
