Побудьте, Юленька, мне другом и женой,И станет мир, с какой-нибудь, но статиСо что-нибудь совсем величинойОгромное, и мы в аэростатеАх, полетим, конечно, полетимТак далеко, что дальче не бывает,Где что ни день, то сразу Валентин,А что ни клумба — мигом поливают.Мы станем коз пасти для молока,Спасём собак от злого БаскервиляИ жук-вредитель будет великан,Затем, чтоб мы легко его ловили.
1.02.09 Париж
<p>«Пять свечей: четыре синих…»</p>Пять свечей: четыре синихИ одна на толстой ножкеДве мечети возносили.На столе лежали крошки.Я зачем-то подмечал,Как зазубрены площадки,Там, где пятая свеча.Как зазубрены и шатки.Полумесяц восходил,Год две тысячи десятыйБыл как будто впереди,Но оказывалось — сзади.Много берега. Лошадки.Тёплый свитер и сапожки.Две мечети, три перчатки,Пепел на столе и крошки.
19.04.09 Казань
<p>К БРИДХИД</p>Всей высоты не вынеся венка,У кромки мая крылышками машетСудьба, неподражаемо тонка,И так легка, что кажется — не наша.Подолы платьев чёрных подобрав,Садится в лодку бархатную. Верь же:Ей не Харон, а благородный графПростую сумочку и туфельки подержит.Возьмёт под локоть хрупкий, и слегкаЗа талию воздушную обхватит,И ничего не чувствует рука,Лишь тонкий крой податливого платья.
23.05.09 Венеция
<p>«Одетый арлекином, таким, что часто…»</p>Одетый арлекином, таким, что частоНа джокерах изображают,Посередине площади, где булочки крошатсяС приятным, постоянным хрустом,Он метких птиц подвержен урожаю,Вдыхает носом, выдыхает бюстом,И долго там, задумчиво сидит. Всегда один,Всегда с тряпичной сумкойК нему подходит мальчик. Из грудиТорчит штырь. Второй, чуть длинней, в руке.Мальчик говорит «засунь-каЕго в себя, старик». На старикеКостюм арлекина, тапки на два размера больше.У мальчика идёт кровь носом.Рядом стоит официантка из ПольшиОна думает «не соглашайся» и нервно теребит косы.
