Смывной бачок системы «Geberit».Татуировка на плече — скворечник —Стоящего правее, говоритМне о вещах космических и вечных.А ты молчи, Урания, молчи,Смотри как плавно льются две мочи.Мне говорит скрещение в мочахЕщё о более космических вещах.Я поднимусь в прокуренную синьНа бедный глаз обрушенного бараТаких кривых скоплением лосин,Таких глубоких губ от перегара,Что ты не смей, Урания, не смей,Напоминать, что вместе это — с ней:Здесь о вещах мне шепчет никотинКосмических, и вечных, по пути.Здесь силы зла системы «ситроен»Забив седло под афропарижанокВ большом долгу у стен и переменНа этих стенах вывесок. ПесчаникРаскосых фар рассыпали. Гудят.Закос не плох, Урания, под ад.Но о космических вещах и, в свой черёд,О самых вечных это мне поёт.Отметим, связь — бачка сливного роль —Всего и вся с ничем и ниоткуда,А ты молчи, Урания, не троньМой нежный слух системы этой гудом.Отметим, роль неплохо мертвецаЯ исполнял от первого лица.Заметим: вечное, космическое былоНе в этой пьесе — мимо проходило.
3.10.10
<p>«Комарик нос и рад бы подточить…»</p>Комарик нос и рад бы подточить, —Но в этот раз летает, зачарован,И гибнет ловко, мило, от души, —Всё идеально. Спальня. Полвторого.Полотна маслом выписаны — дискСрезает части воздуха волшебно,И странный цвет надет на кипарис,Не синий сам — а к синему учебный.Пустячный вздор — косметик дребедень:Извечный пост покинув, штукатуркаПускает фрески вытянуться в день.Всё гениально. Кухонька. Печурка.Бретели пальм, точнее их тенейНа плечиках Венер, Афин и прочих,Сор чепухи, огарки ахинейВезут в тележке два чернорабочих.В печурке хлеб, урчание и гусь,В саду свежо, и тихо по-вампирьи,И трясогузку юный трясогузВолнует сильно. Полвторого в мире.Всё вертится, не повод же стоять,Что полвторого словно бы застыло,Что из него театр мастерят,А на второй билет не наскрести нам.Тесак владыки облако разверз,Звёзд кукольных осыпался орнаментНе знаю, что страшнее: если перстУкажет на тебя или раздавит?
5.10.09
<p>«Будто, если любить — по утрам…»</p>Будто, если любить — по утрам,Будто к вечеру, если — не помнить,Волны только и делают — тонут,И кофейник выносят из комнат,И ни крошечных даже деревьевНа обветренных склонах, ни трав.Ни души на количество мильПо утрам недоступное взгляду,Будто вовсе любить и не надо,Но немного ещё постоим,На мизинчик ещё поживём,Шелковистое платье откосаБудто только и делает — мнётся,По утрам. А когда вечереет,Я не помню, увы, ничего.
