— Сработало, — произнес он с мрачным удовлетворением. — Вот так дураков и ловят.
Остановившись в трех шагах, он медленно поднял забрало. Судя по всему, я должен содрогнуться, увидев злую ухмылку на этом жестоком лице. Сразу три шрама на щеке и подбородке, дьявольская усмешка на красивом мужественном лице.
— Барон Уландр де Венден, — назвался он, — по прозвищу Черный Волк. Не знаю, почему черный, доспехи у меня всегда светлые. Даже герб: красный волк на зеленом поле… А ты и есть Ричард Длинные Руки, убивший сэра Галантлара?
— Я, — ответил я. — Можно мне опустить руки?
— Нет, — ответил он резко. — Не двигаться… Связать его!
Справа и слева подбежали крепкие воины, ухватили за руки и, опять же стараясь не оказываться между мной и арбалетчиками, привязали к дереву. Толстые веревки больно врезались в тело. Я попытался напрячься, бесполезно, Волк заметил, жестоко расхохотался.
— Напрасно!.. Мои люди вязать узлы умеют. И рубить головы — тоже.
Женщина, оказавшись рядом и в то же время почти на той стороне дерева, выкрикнула с гневом:
— Неужели не разгадали простой ловушки?
Я промолчал, спорить с дурочкой — сотрясать зря воздух, спросил Волка:
— И что ты хочешь? Выкупа?
Он покачал головой.
— Зачем?.. Если ты сумел захватить замок Галантлара, то смогу и я. Ты мне сейчас скажешь, сколько там человек, где стража…
Подошел толстенький человек в полудоспехе, с угодливым видом что-то пошептал, ухитрившись изогнуться, как разжиревший угорь. Волк выслушал, кивнул, глаза вперили жестокий взгляд в мое лицо.
— А также скажешь, как тебе удалось обойти заклятия Галантлара.
— Какие заклятия? — спросил я.
Он прорычал люто:
— Не прикидывайся! Замок был защищен колдовством. Это все знали. Кто не верил — узнавал на своей шкуре.
— В самом деле?
Он ухмыльнулся:
— Я здесь давно. И знавал прежнего хозяина Амальфи. Когда этот Галантлар сумел его побить, я уж думал, что Галантлар вообще бессмертен… Но ты мне зубы не заговаривай. Какие заклятья, как сумел обойти, кто помог?
— Я сам.
— Врешь, ты не похож на колдуна.
— На церковников магия не действует.
Он хохотнул еще злее:
— С тебя церковник… Посмотри на свою рожу. Я скорее поверю, что по ночам под мостом караванщиков ждешь. Говори, кто помогал?
Воин, что привязывал меня, с силой ударил по лицу. Голова дернулась, на губах ощутился соленый привкус. Волк неотрывно смотрел в мое лицо, потом кивнул в сторону женщины.
— Девку отвязать.
Стражник спросил жадно:
— Ее нам?
— Тешьтесь вволю, — отмахнулся Волк. — Но не здесь, иначе вас воробьи заклюют. Заберем в замок, а там прямо в казарму.
Женщина вскрикнула яростно:
— Мерзавец! Ты за все ответишь!
Стражники отвязывали ее с жадным гоготом, один воровато цапнул за грудь, женщина ухватила зубами за руку. Он выругался и ударил по лицу. Голова ее запрокинулась, из ноздрей потекли алые струйки. Волк равнодушно отвернулся, острый взгляд стальных глаз снова впился в мое лицо.
— Значит, попробуешь молчать?
— Не обещаю, — ответил я честно.
Стражники и арбалетчики загоготали, Волк прищурился.
— Это что значит? Заговоришь?
— Нет.
— А что?
— Я не стальной солдат китайской армии, — признался я. — Когда больно, я ору. Но зря рассчитываешь, что расскажу такое, что хочешь услышать. Как будто не понимаю, что едва расскажу — сразу перережешь горло.
Он двинул плечами:
— А чем плохо? Расскажи — и получишь легкую смерть. Разве плохо?
— Плохо, — ответил я. — Меня устроит только твоя смерть. Даже легкая.
Стражники коротко хохотнули, но замерли под взглядом хозяина. Он остановился передо мной, осмотрел внимательно с головы до ног.
— Ты крепок, — признался он, — но не выглядишь бывалым и закаленным. Скорее, похож на изнеженное чадо каких-нибудь герцогов, живущих в глубинах безопасных земель. Не думаю, что сумеешь продержаться долго. Плевач!
На призыв прибежал кривоногий приземистый воин в кожаном панцире и кожаной шапке.
— Да, хозяин?
— Займись, — распорядился Волк и указал в мою сторону. — Так, как мы поработали над Гендом и Уларцем.
— Будет сделано, хозяин! А если что, тогда как с Честером?
Он отмахнулся:
— Делай все, лишь бы заговорил. Если на этом дереве останется окровавленный кусок мяса с выколотыми глазами и с обрезанными ушами, мне все равно. Только язык не выдирай.
Лицо кривоногого расплылось в радостной ухмылке.
— Все сделаю, хозяин! Он у меня не только все расскажет. Он у меня петь будет!
Жутко пахло горелой плотью. Ледяная вода обрушивалась в лицо, я захлебывался, распухшие губы пропускали потоки в рот, я глотал — это все, что мог сделать, а когда зрение очистилось, оказалось, что вовсе не распростерт на земле, а все так же привязан к дереву. Фигура Волка словно бы померкла, это солнце перешло на другую сторону неба, уже окрасило кровавым огнем запад.
Волк тоже взглянул на заходящее солнце, багровое и разбухшее, махнул рукой. Лицо его посерело, под глазами повисли круги, на щеках обозначились резкие морщины.
— Ладно, мы и без рассказов возьмем его замок. Без него защитники просто разбегутся. Попрактикуйтесь на нем в стрельбе… и собираемся обратно.
