Насчет коня пришлось соврать, мол, бегал там по полю с опустевшим седлом, а я своего к тому времени потерял. Что потерял, никого не удивило, но вот найденному коню все дивились, говорили обязательные слова завистников, что дуракам везет, Асмер сказал авторитетно, что в Зорре вровень такому отыщется разве что в конюшне Беольдра, это двоюродный брат короля, великий воин, герой и знатный лошадник, а Рудольф, согласившись, добавил, что даже в конюшне Беольдра мало таких, кто встал бы вровень с таким красивым зверем.
Конь под Рудольфом дрожал, уши прижаты, как у перепуганного пса. Я обратил внимание, что Рудольф сидит напряженно, коленями стискивает конские бока с такой силой, что трещат ребра. Костяшки пальцев побелели – он с такой силой натягивал повод, что едва не раздирал обезумевшему животному рот.
Я крикнул встревоженно:
– Что случилось?
Рудольф огрызнулся:
– Езжай!
В голосе звучала ярость. Я послушно проехал мимо, а когда догнал Асмера, спросил тихонько:
– Что с ним?
– Волки, – ответил Асмер хмуро.
– Напугали?
– И покусали. Обоих. Ты бы видел, в каком виде отыскали Рудольфа! Они ж его едва не на клочья... Бернард в сравнении с ним так совсем живчик и вовсе даже не поцарапанный. Правда, Рудольфа только искусали, но зато так, что живого места не осталось.
Я зябко передернул плечами. То-то принцесса и священник бледные как тени, а сейчас из повозки даже не показываются. Но Рудольфа все-таки сумели вытащить, что за медицина в этом мире. Правда, вера творит чудеса, как говорят наши теологи. Да и всякие там целебные травки. Надо спросить, не из крестьянок ли наша принцесса, что такие секреты народной медицины знает.
Рудольф, как я заметил, почему-то старался держаться в сторонке от остальных. Конь под ним уже смирился, тащился, едва передвигая ноги, слишком усталый, чтобы чего-то страшиться. Рудольф поднял голову, когда я проезжал мимо, и меня словно окатило ледяной водой. Но все же я, человек своего века, века сплошного притворства, именуемого политкорректностью, не подал вида, что меня что-то испугало.
У Рудольфа всегда были светло-голубые глаза, цвета утреннего неба, без привычной голубизны полудня. Но сейчас я как будто взглянул в два ковша кипящего золота.
На ближайшем привале мне пришлось рассказать о своих ночных и дневных скитаниях. Снова умолчал, что стал владетельным бароном. Это для меня фигня, что мне эти замки, если в них нет телевизора и холодильника, что толку с баб, простых, как коровы, что толку с баронства, если это не дает анлимитэд в Интернете или хотя бы права на бесплатную выделенку, но эти люди могут серьезно обидеться, что я, простолюдин, вот так разом нагло захватил то, о чем некоторые из них могут только мечтать. Пусть не Ланзерот или принцесса, но Рудольф и Асмер уж не отказались бы от баронства Ганслегеров. Да и Бернард...
Спохватившись, я вытащил из седельного мешка книгу, протянул священнику:
– Отче, я отыскал в разрушенной часовне.
Он смотрел подозрительно на книгу, будто я протянул ему бомбу с тикающим таймером, потом поднял взгляд на меня.
– Что это?
– Книга, – объяснил я терпеливо. – Книга. Вот обложка, а там страницы. Даже миниатюры киноварью, очень красивые.
– Дьявольская книга! – заявил он.
– Да нет, – ответил я ошарашенно. – Там жития, молитвы даже. Одной я оградился от исчадий, да, исчадий. Красивые, правда, но я оградился. Не хотел быть пауком, которого потом самки съедают.
Священник брезгливо отодвинулся. Бернард взял в руки, полистал, брови приподнялись.
– Да вроде бы Святое писание.
– Собранное еретиками! – заявил священник. – Они искажают истинный дух церкви. Впрочем, давай. Посмотрю на досуге.
Бернард книгу отдал, вытер пот – сейчас и книга для него тяжелее наковальни, – перевел взгляд на меня, внимательный и несколько удивленный.
– Галахад, – повторил он слабо. – Ты видел Галахада... И даже говорил с ним. Ланзерот, ты слышишь?
– Дуракам везет, – ответил Ланзерот брезгливо. – Говорят, замок Озерной феи не всякий может увидеть. Очень не всякий!
Рудольф заметил настороженно:
– Я уже заметил, что о Дика чары разбиваются, как струи о крепкое дерево. Помните, он гарпий душил, как хорь душит кур? А я перед ними цепенею, будто жаба перед ужом.
– А как колдуна стрелой в глотку на постоялом дворе? – поддержал Асмер. – Нет, нам бы тот волшебный замок не увидеть. Разве что с разгона мордой.
Рудольф засмеялся:
– Если кто так и обнаруживал, то уже не вернется, не расскажет! Дик, тебя не пытались там оставить?
Ланзерот поморщился, мол, кому он нужен, деревенский увалень, там слуг хватает, а я подумал, пытался вспомнить, сказал неуверенно:
– Ощутить не ощутил, но хозяйка посматривала как-то странно. Словно я должен был делать что-то совсем другое. А когда я уезжал, то уж совсем побледнела.
– Вот видишь!
– Но почему-то не велела задержать своим слугам. Там такие мордовороты!
Рудольф повторил:
– Мордовороты? Хорошее слово, надо запомнить. Дик, ты ж выставил себя героем, а она больше волшебством, чарами. К тому же, надо думать, что и слуги не такие, какими видятся.
– Как это?
