Я чувствовал на себе устремленные взгляды. В середине надвигающейся семерки исполинская темная фигура в балахоне и с опущенным на глаза капюшоном. Мы все трое вздрогнули от исполненного нечеловеческой силы и властности голоса:
– Все, чужак… больше тебе не прятаться…
Я спросил туповато:
– Чужак?.. Я – Легольс, наследник герцогства…
Великан в монашеском балахоне издевательски засмеялся.
– Ты дурачил этих простых людей. Но не нас.
Я сказал быстро:
– Тогда спеши за настоящим, что тебе во мне?
– Ты куда опаснее, – произнес он.
– А чем я опаснее? – спросил я. – Ты ведь самый могучий и наверняка самый знающий!
Лесть должна быть простой и напористой, для тонкой еще рано, и черный монах сказал громовым голосом:
– Ты сорвал нам большее… чем ты можешь себе представить!
– Ага, – сказал я. – Но теперь-то к чему все? Сделанное не вернешь. Признай поражение, попробуешь в другой раз.
Толпы демонов обогнули их, как волны опережают могучие корабли, мы чувствовали жар и ярость, я приготовился швырнуть молот, Кадфаэль вскинул руки и выкрикнул чистым, ясным голосом по-латыни. Волна ослепляющего света смела красные фигуры, демоны кричали жестяными голосами, некоторые рассыпались на месте, другие попятились, только темные монахи опустили капюшоны ниже и пошли вперед, да еще огры, остановившись на мгновение, посмотрели на монахов и тоже пошли вперед.
Один из монахов поднял посох и направил прямо в грудь Кадфаэля. Я поспешно швырнул молот, треск, грохот, багровый огонь вырвался из посоха, как рычащий змей, я невольно пригнулся, хотя огонь и так идет поверх наших голов, зато молот смял монаха, как мешок с половой. Его отшвырнуло, однако он каким-то образом удержался на ногах, я успел поймать молот в тот момент, когда монах снова двинулся на меня – уже быстрее.
Оставшиеся двое монахов и все четыре огра упорно ломились сквозь барьер из слепящего света. Кадфаэль кричал, я видел его искаженное от боли и усилий лицо, Смит тоже кричал ему что-то в ухо и поддерживал руки молодого монаха.
Я снова бросил молот, уже во второго монаха. Тот сделал презрительный жест, молот отшвырнуло, он полетел обратно, кувыркаясь как-то нелепо, неправильно. Я исхитрился ухватить на лету за ручку, заорал и поспешно разжал пальцы, зашипело горящее мясо.
Раскаленный молот рухнул на землю. Я по-прежнему не видел лица под капюшоном, только ощутил, что он холодно улыбается.
– Вот и конец явившемуся в наш мир…
Они были в трех шагах, огры начали поднимать чудовищные палицы. Я видел злобные ухмылки на безобразных приплюснутых рожах. Страшная ярость захлестнула с такой силой, что в глазах стало красно, я заорал дико, в исступлении:
– Во имя Господа!.. Во имя Господа!.. да повергнет вас, не признавших Его мощь!..
В чистом небе сверкнула широкая в полнеба молния, гром не прокатился, а сухо треснул над головами, но с такой мощью, что я едва не присел, чувствуя себя крохотным и ничтожным перед такими исполинскими силами.
Монахи и огры остановились несколько растерянно, я бросился вперед с яростью человека, которому нечего терять. Острый меч рассек ближайшему монаху грудь, второму я ухитрился отсечь руку, третий начал отступать, я упал. Дубина огра ударила рядом так яростно, что земля застонала, а я откатился и достал третьего монаха острием меча под колени.
Они кричали, я видел, как с их рук срываются зеленые молнии. Брат Кадфаэль тоже кричал и выбрасывал в их направлении растопыренные ладони. Сэр Смит вьюном вертелся между ограми, старался достать их мечом хотя бы по коленям, дубина грохалась о землю, та подпрыгивала, и мы все подпрыгивали.
Я крикнул Кадфаэлю:
– Держи монахов!..
Он вряд ли услышал, зато Смит прокричал, кувыркаясь в пыли:
– А вы… этих… засранцев…
Лишь один из монахов удерживался на ногах, он зажимал широкую рану на боку и пытался обмениваться молниями с Кадфаэлем. Два других уже скрючились на земле, под ними расплываются красные лужи.
– Спасибо, Тертуллиан, – выкрикнул я, – за твое благословение!
Кровь заливала глаза, я все-таки пропустил чей-то удар, из четырех огров на ногах еще двое. Смит уже рухнул, потеряв меч, шлем с него сбили, великолепный панцирь словно пропущен через камнедробильную машину. Кадфаэль прикрыл его своим телом и громко читал молитву, третий монах со стоном опустился на колени и завалился на бок.
Меня шатало, меч стал тяжелым, как бревно, а оба огра без единой царапины начинают за мной охоту, как за мышью, то и дело грохая по земле дубинами.
Сквозь кровь в глазах я увидел, как вдали в пыльном облачке заблистали искры. Через вечность оттуда вынырнули железные рыцари на огромных грохочущих конях, со скоростью урагана обрушились на огров, как ледяные глыбы, что падали в Каньон Огня.
Эбергард на полном скаку направил копье в грудь самого крупного, однако тот с быстротой молнии взмахнул лапой, раздался треск, взметнулись щепки. Эбергард успел припасть к конской гриве, когти великана скрежетнули по железу шлема.
Эбергард сразу же развернул коня, великолепная гордая фигура в помятых доспехах, меч блеснул в поднятой руке.
