– А не важнее сохранить жизнь и выполнить задание государя? Сэр Смит, вы позволите?
Было видно, как Смиту хочется не позволить, но лишь вздохнул и кивнул.
– Да, граф. Конечно, граф. К вашим услугам, граф. Все, что угодно, граф…
Эбергард вытащил меч, все затаили дыхание, острие коснулось блестящей выпуклости шлема. Мы ожидали легкого стука или хотя бы скрипа, но все тихо. Эбергард легонько ударил по навершию, осмотрел шлем и острие меча, ударил сильнее, а затем размахнулся и нанес тяжелый рубящий удар обеими руками.
Все ахнули, так раскалывают даже стальные панцири. Однако шлем лишь шатнулся и остался невредим. Смит, что дотоле задерживал дыхание, облегченно вздохнул.
Левель сказал азартно:
– А дайте-ка мне!
Он вернулся с огромным топором, клинообразное острие приспособлено именно для пробивания самых толстых панцирей. Смит снова изменился в лице и задержал дыхание.
Удар, звон, топор едва не вылетел из рук Левеля. Шлем покачнулся, но удар нанесен правильно, шлем на камне. Послышался повторяющийся стук костяных шаров, как при азартной игре в бильярд: это все разом бросились смотреть и трескались головами.
Эбергард сказал с прежней бесстрастностью, под поверхностью которой угадывалось море чувств:
– Сэр Смит, в ваших руках настоящее сокровище. Любой шлем разлетелся бы вдрызг… Разве что меч сэра Ричарда нанесет ему ущерб, но все равно сомневаюсь.
Смит посмотрел на меня, я пожал плечами и обнажил меч. Все расступились и задержали дыхание. Первый удар я нанес едва-едва, проверяя на царапины, затем рубанул в треть силы, в полную силу, наконец ударил так, как если бы старался сразить злейшего врага.
Эбергард осмотрел шлем, передал Смиту.
– В ваших руках – сокровище! Смотрите, ни царапины.
Усы Смита встопорщились, как две могучие пики. Сейчас на них могли бы сесть не только синички, но и вороны. Он оглядел всех победным взором, я тоже улыбался и поздравлял, но намотал себе на ус, что даже мой меч может столкнуться с подобной защитой…
Все-таки провалился в короткий неспокойный сон, тут же пригрезилась темная стена, перегородившая мир. Сперва почудилось, что надвигается ливень, именно таким выглядит издали, когда из низких туч серая стена упирается в землю и вот так ползет, набирая скорость, пока не налетает с грохотом и шумом. Затем я с трепетом в груди ощутил, что стена не серая, а черная, как смола, но только без смоляного блеска, просто надвигающаяся стена темноты. К тому же нет никаких туч, чернота уходит в бесконечность, точно так же она уходит в глубь земли, пронзая ее насквозь.
Возможно, какая-то атомная буря, что зародилась во вселенной, и ее луч, шириной во много парсеков, задел этот край Галактики, но, скорее всего, что-то перемудрили местные земные маги, и вот теперь перед нами все цветет, за нами все горит… А потом горит уже и перед нами…
Черная стена надвинулась со скоростью экспресса. Я ощутил всесжигающий удар, что превратил меня не только в пепел, но и пепел сжег и развеял плазмой. Из груди вырвался вопль, я проснулся с бешено бьющимся сердцем и долго тупо смотрел в звездное небо, где с пронзительными криками носятся огромные твари, в бешеной злобе бросаются вниз, но силовой купол ограждающей молитвы отшвыривает, и они в бессилии сползают во тьму.
Эбергард сидит у костра, обнаженный меч на коленях, со стороны барьера из святой молитвы время от времени рычание, визг, рев, пыхтение.
Я осмотрелся, спросил Эбергарда:
– А где граф Мемель?
Он огляделся, пожал плечами.
– Наверное, отлучился по нужде. Зря, безрассудно выходить за черту.
Я прислушался, сказал негромко:
– А теперь слушайте меня очень внимательно. Все медленно отходим от костра. Тихо, как улитки, и медленно, как… ладно, другие улитки. Без шума вон к тому камню.
Граф Эбергард сказал напряженно:
– Сэр Ричард, мы выйдем за пределы защитного круга!
– Да, – ответил я. – Нам нужно за его пределы.
Он нахмурился.
– Я против. Я не поведу людей на гибель. К тому же Мемель…
– Мемеля ждать не будем, – отрубил я мрачно.
Он впился в меня злыми глазами.
– Почему? Что не договариваете?
– Мемеля ждать не будем, – повторил я как можно бесстрастнее, но твердо. – Если не хотите командовать своими людьми, поведу я. Кажется, догадываюсь, что они там удумали. Вы меня слышали? Все в полной тишине отходим!
Сэр Смит поднялся беспрекословно, обнаженный меч в руке, брат Кадфаэль вообще вскочил, пес проснулся и встал со мной рядом. Мы двинулись к мегалиту, Дилан и рыцари торопливо увели коней, а мы втроем засели за тем широким камнем. Вскоре послышался шорох, рыцари один за одним подходили, садились на землю. Я шепотом велел всем лечь, чтобы их силуэты нельзя было увидеть на звездном фоне, даже пригнувшись к самой земле.
Последним явился граф Эбергард, в лунном свете его лицо выглядело постаревшим, измученным, а складки на щеках превратились в ущелья. Не глядя в мою сторону, бросил свистящим, как змея, шепотом:
– Не знаю, что вы задумали, сэр Ричард…
В его голосе звучала неприкрытая угроза, я поежился, а вдруг просчитал действия противника неверно, а вдруг переоценил его коварство…
