Так ехали полдня, Смит то и дело вырывался вперед, с жадностью рассматривал отвесные горы. Он родился и жил, как рассказывал мне еще в дни турнира, в заброшенном лесостепном краю, где земля ровная, как столешница. Даже холмы увидел только в странствиях, а вот такое нагромождение камня, даже не нагромождение, а вставшую на дыбы землю, увидел впервые.
Граф Мемель начал рассказывать о дивном городе, что однажды поднялся со дна огромного озера. Никто никогда не видел зданий такой странной формы и такой крепости: ни кирка, ни молот, ни самое крепкое зубило не могли оставить даже царапину на стенах зданий. В этих домах и прямо на улицах лежали люди такого огромного роста… здесь граф Мемель начал оглядываться, отыскал взглядом меня и сообщил, что даже я среди них выглядел бы почти карликом.
Эбергард поинтересовался, что удалось отыскать в том дивном городе, ведь раскопщики охотятся даже за отдельными могилами, а здесь целый город. Оказалось, как сообщил Мемель невесело, озеро хранило в себе столько воды, что хватило бы на небольшое море, и когда поднялось дно с этим городом, волна высотой с трехэтажный дом прошла на десятки миль, все снося, как собачьи будки, а потом вода разлилась на сотни миль. Только через несколько лет первые отважные сумели попасть в этот город на парусных лодках. Но едва начали собирать волшебные вещи, как снова дрогнула земля, в недрах заворчало, и островок с городом великанов снова ушел на дно озера.
– Эх, – воскликнул прислушивающийся к рассказу Кадфаэль, – там могли сохраниться древние библиотеки…
Мемель ответил безучастно:
– Да, могли, конечно. Но еще больше там было сокровищ, сказочных вещей… Однако вся вода, что разлилась на сотни миль, хлынула обратно. Все, кто пытался как-то приспособиться, строил деревни на сваях, снова потерял все. А озеро стало еще меньше. Значит, город опустился еще глубже.
Сэр Смит вдали превратился в застывшую статую. Конь, правда, щипал чахлую травку, но рыцарь уставился на каменную стену, что вершиной упирается в небо, вскинул руку к губам и так застыл.
Когда мы с Кадфаэлем приблизились, он все еще не шевелился, глаза выпучились, как у рака, и не отрывали зачарованного взгляда от в самом деле дивной картины. Чудовищные тектонические силы разорвали земную кору, этот участок приподняло давлением снизу, в то время как другую часть разлома то ли опустило в кипящую магму, то ли отодвинуло на сотню миль. И сейчас даже я, дилетант вообще-то во всем, если честно, могу сказать примерно, где силурийский период, где палеозой, а где и мезозой. Ну, пусть не точно, но кто со мной рискнет спорить, я-то хоть слова такие знаю, во всяком случае, понимаю, что значат эти цветные узкие полосы. Что значит вот та широкая внизу, сплошь белая: это меловой период. Вот какой я грамотный. А эти вот, с торчащими костями динозавров, уже поновее, поближе к нашим временам лет так миллионов на сто-двести…
– Драконы, – прошептал брат Кадфаэль, – я слышал, что есть такая порода, что живет в земле и никогда не выходит на поверхность…
Сэр Смит наконец задвигался, но с таким скрипом, будто пробыл в таком положении лет семьдесят. Откашлялся, сказал хрипло:
– А вон та желтая жила… разве не золото?
Между полосой красной глины и серым песчаником ярко сверкала в лучах солнца достаточно широкая полоса, где-то в конский рост, в которой помимо всего выступали из стены небольшие булыжники, которые даже я определил как самородки. Остальное в жиле составляли зерна, самые мелкие с орех, другие с яблоко, а третьи с голову ребенка.
Я кивнул, заметил равнодушно:
– А вот там выше и камешки поблескивают. Не то изумруды, не то… что еще бывает зеленого цвета? Крупные, заразы…
Сэр Смит застонал в отчаянии, он напоминал лису перед свешивающимися с крыши высокого дома спелыми гроздьями винограда. Кадфаэль раскрыл требник и торопливо искал подходящую молитву или псалом.
К вечеру горы отдалились и стали ниже, дорога виляет среди пологих холмов. Слева от дороги начал вырастать мрачный замок. Приземистый, с виду как монолитный камень, крыша блестит, как новенькая. Замок расположен, как водится, на холме, однако вместо глубокого рва с водой лишь небольшая выемка. Густо заросшая чертополохом, она аккуратно опоясывает холм, указывая, где был ров. Даже остатки подъемного моста я успел заметить, хотя не мост, а почти утонувший в земле каменный бортик, на который опускались доски.
Граф Эбергард зябко повел плечами.
– Такие замки надо либо заселять, – сказал он раздраженно, – либо сносить к такой матери!.. А то заводится в них всякая погань…
Граф Мемель заметил бесстрастно:
– Хуже того: находят приют разбойники, контрабандисты, ворье, беглые преступники.
– А уж если с местной нечистью споются… – добавил Эбергард. – Эх, дикие земли…
– Неужто никому не принадлежат? – спросил я.
Эбергард отмахнулся.
