– Кто знает? Наверное, на старом месте жрать стало нечего. Растения, как и коровы, постоянно жрут. Только коровам трава нужна, а этим – что-то в земле. Огородники никогда по нескольку лет не сеют одно и то же: земля обеднеет, урожая не даст. Потому и эти, наверное, не могут все время сидеть на одном месте. Либо помереть, либо… вот так.
Я взглянул на сэра Смита с некоторым уважением. Ишь, грамотный. Видать, пришлось незаконнорожденному коровами позаниматься. Брат Кадфаэль прочел молитву и осенил ползущие кустарники крестным знамением. Те по своей неинтеллигентности ничего не заметили, движения не замедлили. Я сказал сочувствующе:
– Господь ничего не создает зря. Бурьян – это целебное растение, свойства которого еще не открыты.
В полдень остановились напоить коней, расседлали, обтерли вспотевшие бока и животы, пустили пощипать свежую траву. Сэр Смит широким жестом расстелил на траве скатерть и выложил из мешка ковригу хлеба, два круга сыра и огромный ломоть ветчины.
– Перекусим, – сказал он жизнерадостно, – а потом и…
Дикий визг прервал его на полуслове. Из ближних кустов выскочили пестро одетые люди, кто с мечом или топором, кто с ножом, а некоторые так и вовсе размахивали палицами, дубинками, орали и мчались с таким пылом, что у меня дрогнуло сердце. Мечи со свистом покидали ножны, рыцари моментально встали в круг, заблистала на солнце острая сталь. Граф Эбергард рубился в первом ряду, а я все еще держал руку на рукояти молота, не зная, ухватиться ли за меч или же побыстрее достать лук.
Несколько человек сразу с криками боли отпрянули, трое тут же повалились под ноги с разрубленными головами, рыцари дружно сделали шаг вперед, мечи срубали наконечники копий и тут же вонзались в плоть, перерубывали топорища, и хозяева отшатывались, получив смертельный удар.
Граф Эбергард прокричал:
– Берегите коней!.. Не дайте угнать коней!
Я наконец вытащил меч, тут же стало легче, как-то хорошо, когда кто-то отдает ясные и четкие приказы, мы наперли на толпу, уже вооруженную чуть ли не дрекольем и крестьянскими косами, оставшиеся с криками разбежались. Сэр Смит вдогонку страшно затопал ногами и заорал:
– Щас догоню!.. Щас догоню и убью!..
Народ улепетывал, прятался в кустах, пятеро рыцарей, что оставались возле коней, тут же оказались в седлах и бросились в погоню. Остальные торопливо разбирали коней, сэр Смит прокричал возбужденно:
– Сколько же им посулили за наши головы, что бросились так отчаянно?
– Да уж немало…
– Интересно, сколько? – спросил сэр Смит. – Дилан, ты бы сколько дал?
Молодой рыцарь оглядел его с головы до ног, поморщился.
– Ну, примерно восемь-девять золотых монет…
Смит обиделся:
– Да у меня только доспехи и меч столько стоят!
– А я и говорил про них, – ответил Дилан. – А что, есть что-то еще?
Трое, удирая, налетели на плетущихся в хвосте Брайана и его воинственную валькирию. Двое сразу бросились в стороны, однако третий внезапно остановился перед ними, завопил изумленно:
– Так вот же они!.. Ильяс, это же и есть те самые…
Брайан взмахнул рукой, боевой топор вылетел из его руки и с хрустом разрубил череп. Тут же Брайан развернул коня, догнал обоих и зарубил, лишь тогда вернулся к первому и протянул руку к торчащему из головы трупа топору.
Наши взгляды встретились, он вздрогнул, на лице на миг метнулся страх, но губы с заметным усилием раздвинулись, я услышал слова, полные искреннего сожаления:
– Сэр Ричард… простите… сам не знаю, что на меня нашло…
За моей спиной пробежал сэр Смит, крикнул ободряюще:
– Все правильно, сэр Брайан!..
Я молча смотрел в лицо молодого рыцаря, в его глазах виноватость, но причину ее я скорее истолковал бы, что ему неловко меня обманывать, но вот обманывает, без этого не обойтись, простите, сэр Ричард…
Ингрид молча выдернула, раскачав, топор, хладнокровно вытерла лезвие от кашицы мозгов и подала Брайану.
– Спасибо, что защитил меня!
И хотя нам всем троим ясно, что эти трое уже не нападали, и всем троим ясно, что всем троим ясно. Однако нужные слова сказаны, я молча кивнул и повернул коня в ту сторону, где мы изрубили основную группу.
Я покосился на сэра Смита, тот похохатывал и рассказывал молодым рыцарям, как он троих хамов ухитрился уложить всего двумя ударами, Кадфаэль посмотрел на меня с извиняющейся улыбкой: интеллигентному человеку бывает стыдно и перед собакой, а умному всегда неловко за… просто храброго.
– Пусть порадуется, – объяснил он мне кротко, – не все радости ему доступны.
– Кадфаэль, – сказал я, – что ты думаешь насчет наших загадочных спутников?
Он не стал переспрашивать, о ком я, что значит и сам считает их темными лошадками.
– Брат паладин, – сказал еще более кротко, как обращался всегда, когда не было посторонних, – ты был прав начет леди Ингрид. Она в самом деле сбежала с бароном Брайаном из родительского гнезда. Они намеревались пробираться в какой-то тихий городок, там у семьи Брайана есть не то родня, не то друзья, но что-то их напугало. Теперь они прячутся от всех и стремятся пробраться на побережье, а там сесть на корабль и отплыть… еще сами не знают куда.
