– Ну, такую обиду стерплю. Как этот воробышек держится в воздухе?
– Чистая магия, – ответил он авторитетно. – Это… из другого мира.
– Какого другого? – крикнул я затравленно. – Других нет! И вообще Земля на трех слонах…
– Из мира магии, – уточнил он. – Так говорят. Я человек неученый, просто у меня память хорошая на умные слова. Но про другие миры я своими ухами слышал.
Я смотрел вслед улетающему чудищу устрашенными глазами. С таким монстром ничем не справиться. Местные это понимают и не пытаются его задевать, а вот вторгнувшаяся армия из Орифламме, то бишь Сен-Мари, может попытаться добыть редкий трофей. Хоть в Сен-Мари рыцарство уже в упадке, но есть армландцы и брабантцы, так что дракон может в конце концов озлиться и уничтожить войско пришельцев…
– Одно хорошо, – добавил Омаль, – этих чудовищ не удается ни раздразнить, ни приманить! Живут выше облаков, а на землю никогда не опускаются.
– А-а-а, – сказал я с облегчением, – тогда пусть порхает… А как, ты говоришь, люди с моря захватили эти земли?
Он пожал плечами, признался:
– Это не мое дело, конечно, но было так интересно узнавать! Все пьянствовали, а я искал мудрецов и расспрашивал о древних временах…
Я слушал внимательно, память у Омаля в самом деле прекрасная, жаль, не умеет сортировать сведения, но все-таки я понял, сопоставляя фрагменты, что варвары высадились в очень удачное для себя время: в Сен-Мари в самом расцвете лютовал сепаратизм. Все части королевства обособились, воевали друг с другом, стараясь укрупниться за счет соседа, и варвары довольно легко захватили прибрежную полосу. В Геннегау обратили на них внимание, когда те подчинили себе уже несколько мелких баронств и даже графств, но прошло еще почти сто лет, пока королю Людольфингу Первому удалось воссоединить большинство областей Орифламме и укрепить свою власть настолько, что начал подумывать о возвращении в лоно королевства отколовшегося Гандерсгейма, укрепившего самостоятельность Брабанта и обособившихся Ундерландов.
В торговых рядах я купил рубашку, добротный пояс, а оттуда зашли в ближайшую таверну при постоялом дворе, где я удивил Омаля своим неаристократическим аппетитом. С набитым ртом я объяснил, что великие воины умеют наедаться и в запас. Он качал головой, помалкивал, но глаза его становились шире, когда я пожирал блюдо за блюдом, и мое исхудавшее лицо наливалось жизнью, розовело, костлявые плечи округлились, а руки стали толще и мускулистее.
– Вот бы мне так, – сказал он завистливо. – А еще высыпаться в запас.
– И это могу, – ответил я скромно.
– Эх, есть же счастливые люди!.. Эй, хозяин!
Я не понял, зачем он заказал комнату на ночь, лично я намерен поскорее вернуться, раз уж вышли за пределы королевства, где беспощадно сшибают все крупные цели в небе.
Мы поднялись на второй этаж, там комнаты в мансарде, выпрямиться можно только в самом центре, дальше полоток спускается в обе стороны к самому полу. Омаль с довольным видом осматривался, явно лучше и не видывал, а я услышал шорох на крыше, сосредоточился и перешел на тепловое зрение. После короткого обморока, пока перед глазами всю плыло и кружилось, увидел, как там наверху двигаются багровые тени.
Омаль тоже насторожился, начал всматриваться в свод, затянутый паутиной. Я огляделся, в углу сиротливо стоит забытое кем-то старое копье со сломанным наконечником.
– А я вот лягу здесь, – сказал я громко и взял копье.
Омаль молчал, еще не зная, что я задумал, а я всматривался в потолок, доски подогнаны плотно, но мои ноздри улавливают частички запаха и рисуют не только тело, но и его положение.
Когда один остановился на миг над узкой щелью, я с силой вогнал в нее копье. По ту сторону раздался вопль, древко в моих руках сильно тряхнуло. Я чувствовал, как остальные сгрудились как бараны, так что поспешно освободил острие и вогнал его в соседнюю щель.
Потеряв второго, они разбежались и поспешно начали соскакивать с крыши, а самые толстые спускались, цепляясь за выступы камней.
Омаль с мечом наготове пригнулся, готовый к схватке.
– Неужто все еще погоня?
– Странно? – спросил я.
– Очень, – сказал он. – Думаю, нам лучше убраться.
– Я тоже не люблю, – согласился я, – когда загоняют в угол.
Убрав мечи в ножны, мы вышли через главный вход, догадываясь, что прямо посреди людной улицы нападать не станут. Никто не повел в нашу сторону и глазом, каждый занят своим делом, все спешат делать деньги, молодцы, поскорее завоевать бы эти земли, где кипит такая активность…
– Вот они!
Крик был громким, не очень-то и таятся, а это значит, либо у них больше сил, чем мы думаем, либо за ними власть…
Как два убегающих лося мы вылетели за городскую стену, прямо широкая дорога, но справа и слева густые кусты. Омаль ринулся за мной, ветки трещали и обламывались, указывая наш путь, я мечтал выбежать на каменистое взгорье, где не оставим следов, да чтоб еще скалы, подземелья…
Омаль прокричал:
– Они отстали!
– Мне такое не нравится, – ответил я нервно. – Мы не так уж и шибко бегаем…
– Но все-таки убежали!
– А не загоняют ли нас в ловушку?
– Не накаркайте, ваша милость…
