– Весьма ревностно, – заверил я.
– Это хорошо, – сказал он. – Мне нужен человек, который легко принимает новое и не цепляется за старое. Я – маг, магистр Жакериус Глассберг. Совсем недавно это я правил городом, над которым вас подстрелили, и всей прилегающей областью.
– Переворот? – поинтересовался я.
Он поморщился.
– Мой ученик Гизелл долго и упорно готовился захватить власть. Все ученики о таком мечтают, я знал о всех его ухищрениях, следил за ними со снисходительной усмешкой… Однако он неожиданно получил поддержку извне, а к этому я не был готов.
Я сказал настороженно:
– Мне кто-то говорил, что великие маги не снисходят до людских дел…
Слабая улыбка раздвинула его губы, а глаза блеснули весельем.
– Вы мне льстите, причем, как вижу, непреднамеренно. Увы, я не великий маг, как и Гизелл. Великие в самом деле уходят из этого мелочного мира. А мы те, кто на подходе к тайнам великих… Однако вернемся к нашим делам…
Выражение его лица мне совсем не понравилось, я лихорадочно пытался перехватить инициативу или хотя бы раздобыть чуть больше информации, она всегда кстати и никогда не бывает лишней, пробормотал торопливо:
– Простите… Одного не понимаю…
Он насмешливо улыбнулся.
– Только одного?
Я поймал взглядом промелькнувшую тень за окном, от облаков уже ни следа, а небо стало еще неприятнее и зловещее.
– Пока да, – пробормотал я, – уже вечер?.. Я что-то пропустил?
Маг ухмыльнулся.
– Нет-нет, мой дорогой варвар, абсолютно ничего. Это вообще не окна.
– Догадываюсь, – сказал я с дрожью в голосе, – подвал глубокий, какие окна, даже если под самым потолком… Но что это?
Он пожал плечами:
– Так ли это важно? Когда мчишься на коне по степи, нужно ли знать, что за трава хрустит под копытами твоего коня? У вас хороший конь?
– Лучший, – заверил я, как должен говорить варвар, хотя его хитрая усмешечка не понравилась, ясно дает понять, что знает обо мне больше. – Самый замечательный! Но как это получилось?
Он снова пожал плечами, глаза стали непроницаемыми.
– Надо ли вам знать, как работают старые заклятия?.. Я все, что узнаю из древних книг, читаю так и эдак, поворачиваю и опрокидываю… Не заметил, когда и с помощью какого так получилось. Сидел спиной к этой стене. А потом уже, как ни пытался, убрать не мог.
– Разгадать пытались?
Он отмахнулся.
– В первые дни. Но когда много более неотложных дел, как-то отодвигается то, что не принесет немедленной отдачи… Однако вы слишком любопытны для варвара.
Усмешка его яснее ясного говорила, что я не тот, за кого себя выдаю, и я пробормотал:
– Вообще-то варвары по натуре любознательны.
– Что касается оружия, коней, – согласился он с прежней насмешкой с голосе, – конской упряжи… Но не колдовства.
За его спиной по стене побежали крупные красные знаки. Я подумал было, что буквы, но слишком красивы, нет функциональности, потом вспомнил об искусстве каллиграфии: умельцы каждую букву снабжали такими завитушками, что мама не горюй, хоть на выставку, но тогда выставок не существовало, и монастырские писцы соревновались друг с другом.
Стена потемнела, а знаки начали выстраиваться в некую систему. Я снова решил, что все-таки письменность, а если в одну линию, так восточники вообще пишут в столбик, а их иероглифы похожи на что угодно, только не на буквы. Но пишут не только буквами.
Знаки наливаются багровой мощью, некоторые замирают, другие начинают вращаться, как огненные колеса, даже разбрасывают искры, я поймал себя на том, что пока завороженно рассматриваю их, маг изучает меня, напрягся и вперил в него требовательный взгляд.
Он примирительно улыбнулся.
– Не будем играть в прятки.
Я пробормотал:
– Уж я точно не играю.
– Я видел, – произнес он, – как вы весьма самонадеянно попали под удар Небесных Стрел…
Я собирался смолчать, никто не видел, как я затем превратился из дракона в человека, откуда колдун это знает, но он уже второй раз об этом упомянул, и я наконец пробормотал тупенько, стараясь выиграть время:
– Небесных, это когда с неба на землю… Не так ли?
– Верно, – согласился он. – Но они точно так же бьют и с земли в небеса. А небесные потому, что вроде бы доставлены с неба. Вас не удивляет, что я сразу увидел в том драконе человека… к тому же весьма наивного, молодого, наглого и безрассудного?
Я почтительно поклонился.
– Когда повзрослею и наберусь мудрости… надеюсь, тоже буду видеть всех насквозь так же ясно, как видим огонь сквозь промасленную бумагу.
Он усмехнулся.
– Мудрость не всегда приходит со старостью. Старость чаще приходит одна. А молодость я увидел в том, что человек зрелый сперва бы узнал, что впереди. Если же зрелый и новичок вдобавок, вообще бы осторожничал… Кто вы? Кстати, что это мы все еще стоим…
Он повел рукой, посреди зала возник добротный стол, под стиль залу темный и очень мрачный. На столешнице появились неуместно богато украшенные кубки и чаши, кувшины с вином и широкие блюда с легкими яствами.
