- Знаете, граф, - сказал я, - уж я-то знаю, почему вы увильнули от тяжелой работы канцлера не только Сакранта, но даже Великой Улагорнии…
Он сказал с живейшей заинтересованностью:
- Ну-ну?
- Увидели кусок пожирнее, - сказал я со злорадством.
- И где же?
Я топнул ногой.
- Здесь. Вот в этом самом месте. Но вы ошиблись, граф!.. В Сен-Мари работы намного и даже весьма. Хотя бы в том, что все придется с нуля, а не как вы надеялись.
Он вскинул брови.
- С нуля? Это не так уж и мало. Я вообще-то знал одного, у него ничего не было, а еще и должен… Вот то да, а нуль - это уже хорошо. Значит, закладываем основы здания Содружества Свободных и Демократических… может быть, отбросим хотя бы это последнее слово?
- Можно, - согласился я. - Слишком длинное.
- Свободных королевств, - повторил он и саркастически ухмыльнулся, - ну да, свободных… А вы сами представляете себе, что это за… надстройка?
- Не весьма, - признался я. - Что-то такое… ну… координирующее…
- С единым управлением? - уточнил он.
- Разумеется, - ответил я, но, уловив его ухмылочку, сказал сердито: - Только в случае острой необходимости!.. Понятно же, что когда люди свободны, то сами жилы рвут, стараются, а из-под палки какая работа? Потому мы всячески должны подчеркивать свободу и поддерживать ее во всех нужных нам проявлениях.
- Во всех?
Я сказал зло:
- Вам уши заложило, граф? Я же сказал, во всех проявлениях, нужных нам!
- А-а..
Я сказал еще сердитее:
- За исключением попыток выйти из Союза или как-то обособиться. У нас должно быть общее экономическое и правовое пространство, общий закон и права, хоть и крохотные, простого трудящего люда.
- И армия, - подсказал Норберт.
Я зыркнул свирепо.
- Разумеется, но о ней нужно упоминать пореже, а то и вообще… подвести под графу секретности. И вообще, вы двое работать пришли? Или языком почесать? Так идите и работайте, работайте, работайте!
Альбрехт с удовольствием потер руки.
- Да тут незаметно подошло время обеда…
- Сколько можно жрать, - сказал я сердито. - Вы как мой Бобик!
- Обожаю эту собачку, - сказал он.
Ухмыляясь, они вышли, тут же в кабинет вдвинулся сэр Жерар, произнес бесстрастно:
- Ваше Величество! Граф Фортескью по вашему вызову.
Граф вошел быстрыми шагами, поклонился, непривычно поджарый, но не худой, а я видел его и сытеньким розовым кабанчиком, и худым, как гвоздь, узником тюрьмы Кейдана, а сейчас он с двумя шрамами на щеке выглядит бывалым воином, хотя, как помню, в боях никогда не участвовал.
Он старался держаться невозмутимо, как и положено дипломату, но счастливая улыбка уже раздвигает губы, делая рот шире.
- Граф, - сказал я, - Господь долго терпит из милости, давая нам возможность раскаяться и по возможности исправить ошибки. Но если этого не делаем, он бьет больно. Сэр Рюккерт, ярый сторонник узурпатора трона герцога Вирланда и человек, отхвативший у вас почти половину ваших земель, бежал со своими людьми в сторону границ с Вестготией… как будто туда можно попасть иначе, чем на моих кораблях!..
Он спросил осторожно:
- И где он теперь?
Я поморщился.
- А где он может оказаться? Сопротивлялся аресту довольно мужественно, надо признать, как и его люди. Сдались только слуги и двое оруженосцев. Остальные пали в бою и были похоронены там же на морском берегу, где волны быстро смыли все следы.
Он спросил, не сводя с меня испытующего взгляда:
- Значит, отныне…
- Таким образом, - сказал я и перекрестился, - по воле и мудрости Господа нашего его замок и его земли присоединяются к вашим, что очень удобно, вы соседи. Но это дело обыденное, с этим даже не поздравляю, однако мои люди подсказали, что ваше мужество и верность принцу Ричарду должны быть отмечены и в титуле.
Он округлил глаза.
- К примеру, - сказал я, - мне всегда нравился титул кирхенфюрста… но самому, к великому сожалению, так и не удалось им побывать, хотя хотелось… гм, мне все же кажется, вы не слишком кирхен… так что может быть, ландесфюрста?.. Им я тоже не бывал, не повезло… И звучит, и ни к чему не обязывает…
Сэр Жерар произнес ровно:
- Ваше Величество, осмелюсь подсказать, преданным вам людям стоит жаловать и придворные должности. Они мало к чему обязывают, но дают возможность вращаться при дворе, оказывать какое-то влияние, поддерживать ваши начинания…
Фортескью промолчал, скромно опустив глазки, я подумал, переспросил:
- А что вы предлагаете? Обер-гофмейстера, то бишь гран-мэтра де ла кур или же обер-гофмаршала?
Жерар произнес так же мрачно:
- А чего мелочиться? Можно сразу камергера. Это высшая должность при дворе, а делать ничего не приходится.
Я посмотрел в изумлении.
- Вы серьезно?
- Вполне, - подтвердил он. - Камергеров может быть несколько. Все нормально с точки зрения права и законов..
Я подумал, повернулся к замершему Фортескью.
