Я открыл рот и закрыл, а рука остановилась раньше, чем кончики пальцев коснулись рукояти меча Вельзевула. Эти чудовища не просто признают мою власть, они повинуются полностью, слепо и бездумно. Если я велю им перебить друг друга, они это сделают. Когда-то это слепое повиновение было их сильной стороной и надежно защищало общество, но все же слабые и разобщенные люди, что вечно спорили друг с другом и почти никогда не соглашались, постепенно догнали их в развитии и даже обошли.
И теперь вот эти, чудовищная помесь сошедших с небес ангелов и потерявших стыд женщин, как сказано в Библии, уязвимы как никогда. У ангелов заложено это повиновение изначально, оно перешло и этим вот. Только ангелы бездумно повинуются Творцу, а эти, отколовшиеся, своему Темному Повелителю.
Сейчас я - Темный Повелитель, сумевший с помощью священников и монахов Храма Истины в какой-то мере, пусть и не до конца, преодолеть зов мира тьмы и животных страстей.
И что я могу сказать им?
Я подошел ближе, плащ давит на плечи, хотя невесом, а меч Вельзевула в состоянии отнять жизнь любого из этих существ, бессмертных или не бессмертных.
Отцы на мой зов откликнулись сразу, я ощутил головную боль и жар в теле. Подступила тошнота, но не противился, и через несколько минут, показавшихся мне вечностью, сильные руки ухватили меня и выдернули из стены.
Отец Велезариус спросил жадно:
- Ну как?
Я прохрипел:
- Давайте к аббату… чтобы не повторяться…
За моей спиной раздался властный голос отца Кроссбринера:
- Он весь горит! Быстрее взялись за руки. Ну, разом…
Мир вспыхнул и рассыпался, а через мгновение мои подошвы ударились в твердый пол с такой силой, что колени подогнулись, но отцы держат под руки и упасть не дали.
Прохладный воздух мощной струей ворвался в мои раскаленные, как угли в горящем горне, легкие. Я закашлялся, протер слезящиеся глаза и поклонился аббату Бенедарию.
Он все в том же кресле и в том же положении, словно я и не покидал кабинета, только на усталом измученном лице глаза вспыхнули ярче.
- Ты жив, - произнес он слабым голосом, - и ты вернулся, брат паладин. Значит ли это, что все сделано?
- Это как сказать, - ответил я. - Отец Бенедарий, вы деликатно сказали «сделано», избегая таких слов, как убийство, истребление, уничтожение, почти запрещаемых слов в христианстве, но все-таки не запрещенных…
Священники начали переглядываться, аббат всмотрелся в меня остро и внимательно.
- Брат паладин, - произнес он тихо, - что ты хочешь сказать? Говори.
Он не сказал «сын мой», как говаривал раньше, это говорит о многом тому, кто понимает, а я уже давно из тех, кто хватает такое на лету, как молодой пес муху.
- Отец Бенедарий, - сказал я покаянно, в самом деле чувствуя стыд и горечь от того, что вернулся с таким результатом, - я не выполнил вашего поручения.
Священники задвигались, но переговариваться еще не начали, внимательно ловят каждое мое слово.
Аббат спросил с тревогой:
- Что случилось?
- Они враги рода человеческого, - ответил я, - и если бы их снова накрыла волна вселенского потопа, что наслал Господь в свое время… или сожгло бы огнем, завалило камнями или вообще они провалились бы все до единого к самому земному ядру, где их бы сплющило и размололо на атомы… я бы не пожалел.
Он смотрел холодно, словно уже видит и знает наперед, что скажу, и я невольно заторопился, заговорил быстрее, глотая слова и сбиваясь с ровной, хоть и корявой мысли:
- Я не могу убивать тех, кто покорно склонил передо мной головы!.. Вот не могу и все. Сам не понимаю, что со мной, но не могу.
- Они не люди, - напомнил он.
- Но мои подданные, - ответил я со смятением, причины которого до сих пор не понимаю, - как я мог?.. Тогда надо было идти без короны!
Священники начали переговариваться, аббат напомнил сухо:
- Без короны тебя бы убили.
- Знаю, - сказал я. - Без короны я бы даже не добрался до них.
- Тогда почему?
- Я же говорю, - ответил я, - не знаю, почему так поступил. Какие-то высшие законы все-таки в нас втемяшились за тысячи и тысячи лет!
- И что… ты сделал?
Я вздохнул, развел руками.
- Я просто велел им вернуться, - сказал я. - Сам пошел с ними и посмотрел… Да, святой отец, я увидел эту разницу… Я имею в виду разницу, что когда языческие боги спускались на землю и гребли под себя простых женщин, то у них рождались великие полубоги. Ну там Персей, Геракл, Ахилл, Язон… А когда ангелы поступили так же, у них у всех родились чудовища вроде нефилимов, стоккимов, ширнаширов, геганов… всех их называем демонами. И относимся не совсем так, как язычники к полубогам. Я в самом деле не увидел там ни одного полубога, о которых рассказывали эллины… Одни мерзкие твари.
Он сказал сурово:
- Мир язычников был миром демонов! И те языческие боги - тоже демоны.
- Если бы они пытались вырваться наверх, - заверил я, - я бы встал на их пути с этим мечом… которым можно убивать и бессмертных. И убивал бы, клянусь!
Он помолчал, спросил усталым голосом:
- Они вернулись в свои норы?
