- Ричард, - сказала она, снова называя меня полным именем, - кто знает, захочешь ли ты сам возвращаться на этот бедный суровый север?.. К тому же все дела нужно отложить из-за Маркуса. Так что не переворот тебя должен тревожить.
- А что?
- Сам знаешь, - отрезала она. - Народы всюду покорны воле Божьей, и даже сейчас, когда все уже видят в небе этот зловещий знак, всего лишь чаще начали ходить в церковь. Очень немногие пытаются избежать судьбы и старательно ищут укрытия в глубоких пещерах, еще меньше тех, кто грозит мечом этой напасти и хотел бы дать отпор, но ты единственный, кто сумел нащупать хотя бы одну ступеньку…
- Нащупаем и другую, - ответил я угрюмо. - В общем, ты пока вредить не стараешься… так уж особенно?
- Я никогда тебе не вредила, - ответила она и посмотрела мне в лицо прямым и вроде бы открытым взглядом, хотя не знаю, бывают ли у женщин открытые на самом деле. - Только мое представление, что тебе хорошо и что плохо, не совсем совпадает с твоим.
- Ты хотела сказать «наше представление», - уличил я. - Заминка была крохотная, но я заметил. Такой вот я замечательный.
- Представление детей и взрослых, - заметила она, - могут не совпадать, не так ли?
- Ну не такое уж ты и дитё, - возразил я.
Она улыбнулась.
- Спасибо, Рич, ты умело и вовремя стараешься разрядить обстановку.
- Еще одно хорошее слово, - сказал я.
- Какое? - спросила она и осеклась.
- Да-да, - подтвердил я. - Разрядить.
Она покачала головой.
- А можно встречный вопрос?
- Нет, - ответил я. - Ты не ответишь - и я не отвечу. А врать нам друг другу и так не привыкать.
Она смотрела очень внимательно.
- Рич… обещаю, очень скоро не станем врать друг другу. Я не стану точно. Мне кажется, ты сделаешь ответный жест… Хотя за тебя ручаться трудно.
- Я сам за себя не ручаюсь, - ответил я. - Тебе мороженое? Или пирожное?
Она впервые за разговор улыбнулась.
- Вернемся к тебе?
- Наперегонки?
- Согласна, - ответила она. - Если обгонишь ты, я в твоей полной власти. Если приду первой я, то насилую, как хочу. Идет?
- Договорились, - ответил я и сразу прыгнул вниз.
Как я и предполагал, Бабетта уже сидит в моем кресле, ожидая меня и вроде бы даже подремывает. Я ввалился в кабинет через окно, тяжело дыша, чувствуя ломоту в суставах и горячую боль в мышцах.
Она посмотрела с сочувствием.
- Нарочно поддался?
Я прохрипел:
- Даже если бы хотел… у нас в крови… побеждать…
- Тогда тебе еще многое предстоит узнать, - сообщила она. - Хотя нужно ли это королю?
- Мне все нужно, - сообщил я упрямо. - Нет, мясо не буду, нутро горит, лучше мороженое…
Она с ласковой усмешкой смотрела, как я жру это дивное лакомство, закинула ногу на ногу, очень нехарактерный жест для этой эпохи, но я сделал вид, что для меня это совершенно естественно, пусть поломает голову еще, осторожно наполнил два фужера шампанским, стараясь, чтобы не пролилось, и она с явным удовольствием начала следить за серебристыми шариками, что появляются на дне и стенках, быстро растут и, отделяясь от них, стремительно несутся вверх, чтобы подпрыгнуть над поверхностью и взорваться мельчайшей винной пылью.
- Как красиво…
- И вкусно, - заверил я. - Не весьма одобряю тех рыцарей, что поили им коней, все-таки зачем нам еще и пьяные кони?.. С другой стороны, понимаю желание сделать приятное своим четвероногим друзьям, что не раз спасали нам жизни…
Она посмотрела с недоверием.
- Шутишь?
- Ничуть, - ответил я.
- Что за королевство, - произнесла она задумчиво, - где таким чудом поят простых коней… Ладно, Рич, когда-нибудь я тебя расколю до самой задницы. А теперь иди сюда, уж я изнасилую тебя, так изнасилую…
Утром я пробудился на смятой постели, чувствуя аромат ее тела, но Бабетты и след простыл, а когда одевался, пришел Альбрехт, покосился на ложе.
- Где она сейчас?
- Хотел бы сам знать, - буркнул я. - Хотя не знаю… может быть, и не хотел бы. Некоторые вещи лучше не знать.
- Лучше, - согласился он, - но мы все равно узнать стараемся. Пусть и себе во вред. Упорхнула надолго?
- Не знаю, - ответил я снова. - Ничего о ней не знаю. А то, что знаю, так мало.
Он спросил деловито:
- Насколько бесследно?
- Следы заметать умеет, - ответил я. - Если вы об этом, граф.
Он пробормотал:
- Если бы удалось лишить всех колец, сережек, заколок в волосах…
- И что?
- Сумела бы, - поинтересовался он, - появляться здесь и уходить так же легко?
Я пробормотал:
- Снимать с женщины украшения не решится ни один мужчина. В них вся сила женщин, даже если те не волшебные.
- Она вела разговоры насчет Юга?
Я посмотрел на него с подозрением.
- Вы как будто подслушивали, граф. Никуда не денешься, придется в самом деле как-то нанести визит императору Герману. Он не говорит, как мне это сделать…
- Еще одна проверка, - сказал он, - ваших умений.
- Как-то доберусь, - ответил я, - хотя еще не знаю как. Конечно, это случится уже после Маркуса. Если выживем.
Он спросил осторожно:
- А что за игру ведете с этой женщиной? Очень опасная штучка.
- Я тоже, - сообщил я. - Еще не заметили?
Он взглянул на меня с недоверием.
- Даже с женщинами?
