После паузы, во время которой как я не двигался, так и никто в зале, отец Ансельм медленно поднялся и вперил в меня нещадный взор.
— Мы собрались здесь, — сказал он голосом, в котором я слышал примесь металла, — по очень срочному и неотложному делу… чрезвычайной важности!.. Как большинство из вас уже знает, сэр Ричард, которого мы называли братом паладином…
Отец Леклерк произнес мягко, но достаточно громко и властно:
— Пока вина его не доказана, он остается братом паладином.
Отец Ансельм бросил в его сторону испепеляющий взгляд.
— Сэр Ричард, — сказал он, — не отрицает своей вины. Но поправка с благодарностью принята. Сэр Ричард, являющийся паладином, был послал в недра земли, где темные силы свили свое гнездо, с приказом уничтожить демонов!.. Но он не просто не выполнил задание, что было бы только понятно. Он ослушался!
Отец Леклерк поинтересовался:
— Ослушался, в смысле, не пошел?
Отец Ансельм ответил в раздражении:
— Вы знаете, что он пошел! И спустился в самые недра. Однако ни одного демона не уничтожил… почему? Вас это поразит, как гром: он просто не возжелал этого делать!
Отец Ромуальд сказал ровным голосом:
— Полагаете, это действие черной короны?
— Полагаю, — отрезал отец Ансельм, — он ощутил себя Повелителем Темного Мира!..
За столом переглядывались, наконец отец Велезариус, который самый крупный специалист по демонам, помалкивающий и рассматривающий целую стопку бумаг перед собой, явно не имеющих ко мне никакого отношения, поднял голову.
Я ощутил на себе его внимательный взгляд.
— Брат паладин, — произнес он ровно. — Повлияла ли корона на вашем челе на решение, которые вы приняли?
Я подумал, ответил предельно честно, все равно засекут любую ложь и повернут ее против меня:
— Полагаю, что да.
— Но не уверены?
— Нет, — ответил я.
— Почему?
— Просто не знаю, — ответил я, — где кончается влияние короны и в чем оно и где начинается моя ответственность сюзерена.
Он покосился на судей, те выжидающе молчат, спросил так же ровно:
— Ответственность сюзерена?
— Да.
— Поясните, — попросил он. — Здесь люди духовного звания, могут не знать тонкостей.
— Иерархия везде одинакова, — возразил я. — Высший всегда отвечает за присягнувших ему. Точно так же аббат является авторитетом и отвечает за вас. Если я Властелин Темного Мира, то как я могу уничтожать своих подданных? Пусть захватил корону хитростью или силой, а не по праву, но когда надеваю, а они все преклоняют колени… по-своему, конечно, я как бы обязуюсь править ими мудро и справедливо. Ну как могу я велеть им умереть или убиться о стены?
Он напомнил сурово:
— Короли убивают.
— Только виновных, — возразил я. — А мне предписали убивать всех, кого встречу или отыщу. Я бы, честно говоря, так и сделал… если бы они дрались… а не сразу же поклонились мне и выразили полнейшую покорность моей воле!
Кроссбринер сказал резко:
— Простите, что вмешиваюсь, но они… чудовища, не так ли?
— Они мои чудовища, — сказал я виновато, — я за них в ответе… Один дурак еще в древнем языческом Риме сказал: «Да свершится правосудие, пусть даже погибнет мир!» — и ему хлопали в диком восторге. И доныне цитируют как образец истинного правосудия, строгого и бескомпромиссного.
На меня смотрели выжидающе, по лицу приора я понял, что он и сейчас твердо верит в эту формулу, дескать, все верно, пусть хоть мир погибнет, но чтоб правосудие свершилось и ни один гад не ускользнул от кары.
— Я тоже так думал, — продолжил я, — ну дурак был, а что с дурака взять? Только послать его учить умных, как у нас обычно и делается. А еще дурака выбирают править… Но мне повезло, как-то все же соображаю вот. Если мир погибнет, кому нужно будет там, в пустоте, что мы строго и скрупулезно следовали закону?
Они молчали, хотя по лицам многих видел готовые сорваться резкие и колкие возражения.
Я продолжил торопливо:
— Господь все это учел, забыли? Справедливость нужна, но если из-за дотошного следования справедливости губить мир… где найти еще таких идиотов? Господь готов был пощадить распутные и нечестивые Содом и Гоморру, если бы Авраам отыскал там хотя бы пару десятков праведников!
Аббат Бенедарий поморщился, поднял руку, я послушно замолчал.
— Весь наш мир держится на справедливости, — напомнил он. — В мире, где ее нет, не возникнут ни королевства, ни даже племена. В волчьей стае и то царят справедливость и дисциплина. Не будь справедливости, сильный всегда будет угнетать слабого, грабить и насиловать его жену, обижать детей…
— Господь дал нам законы справедливости, — напомнил я, — и милосердия. Человек еще юн, по горячности все больше напирает на справедливость, отодвигая милосердие в дальний темный угол, так что скоро и не вспомнит о такой ненужной хрени. Да и в самом деле, какое милосердие к гадам? Но, оказывается, оно не просто нужно, а необходимо.
Отец Кроссбринер сказал резко:
— Ну-ну, просветите нас.
