Он захохотал, чересчур громко, зато рыцари тоже захохотали, посыпались шуточки, и пир пошел дальше веселый и беспечный, без всяких христианских заморочек.
Я наконец поднялся, разговоры сразу умолкли, я выставил перед собой ладони:
– Пируйте, пируйте!.. А я пойду к себе строить зловещие планы… Должны же мы весной всех соседей удивить подвигами?
Митчел проревел мощно:
– Конечно! Всех в бараний рог согнем!
– В землю по ноздри вобьем! – поддержал Растер с веселым смехом, больше похожим на грохот камнепада. – Все должны ощутить, кто отныне правит Армландией!
Я захохотал, тоже громко и мощно, я же рыцарь, феодал, и отбыл, оставив за спиной веселые вопли.
Когда Далила среди ночи притащила очередную порцию березовых поленьев, в раскрытую дверь донесся едва слышный рев голосов: герои все еще пируют, как в них только и влезает столько. Песня вроде бы о рыцаре и монахе, чуточку крамольная, от камина веселый треск расщелкивающегося дерева. Далила уже сидит на низенькой скамеечке и деловито подкладывает поленья.
Я за столом всматриваюсь в карту, спиной чую недоумевающий взгляд малышки. Когда же потащу в постель тешить плоть, чем же тот лист пергамента так интересен, чем вообще для мужчин интересны игры, турниры, охота, сражения, если предпочитают их утехам в постели?
Почти бездумно создал чашку кофе и, прихлебывая, подумал, что зимой самое время бы разобраться с книгой заклинаний, зря, что ли, выучил ее у мага Уэстефорда. Дело не в том, что выучить – мало, надо еще уметь применять, а это весьма щекотливо в моем положении христианина, тем более – паладина. Если всерьез займусь магией, начну пользоваться – потеряю паладинность. Да и церковь мною займется всерьез. Но главное – в этом жестоком мире, где кровь льется рекой, я не смогу больше залечивать раны.
Впрочем, смогу, если отыщу и выучу нужные заклинания. Тогда уже буду лечить раны не святостью паладина, а чародейством, а в этом что-то очень нечистое. Да, похоже, начинаю вырастать из детских пеленок, когда магия кажется более интересной только потому, что она именно грязная. Я помню, как тусовались на лестнице дома, где остановился Воланд с его свитой. Мы знали наизусть каждое слово, что произносил кот Бегемот, Азазелло или Гелла, но абсолютно не интересовались диалогами Иисуса с Пилатом или Каиафой. Сейчас начинаю интересоваться, хотя симпатия к магии остается почти на том же высоком уровне.
Во всяком случае напомнил себе, отказываться от магии не буду. Даже церковь не осудит, если к чародейству буду прибегать только в безвыходных положениях, когда не помогает ни меч, ни крест, ни святая вода. Ну, как вот с тем крестьянином, что набрал чужого хвороста и убил оленя от крайней нужды. Лишь бы это не заставило меня перейти в лагерь противника.
– Ваша милость, – донесся почти детский голосок со стороны камина, – вам что-нить принести?
Я отмахнулся:
– Не нужно. Лезь под одеяло, спи.
– Ну что вы, ваша милость, как можно!.. Мне на кухню надо…
Я промолчал, а спустя минуту услышал шлепанье босых ног по направлению к постели. Армландия на карте выглядит пугающе огромной: слишком много городов, сел, крепостям так вообще нет числа. У многих лордов по три-четыре замка, а у самых могущественных – десятки. Прекрасные условия для земледелия, хорошо развито скотоводство, а Хребет, что идет по всей южной границе, дает нескончаемый камень, а также возможность ставить рудники везде, где есть железо, медь, олово, серебро, золото…
Если бы ко всему этому богатству подойти с умом, да еще с моей немалой властью… которой у меня, кстати, еще нет, но могу обрести… зато вот с умом, гм… До этого момента был уверен, что все могу и все умею, как всякий болельщик на трибуне всегда знает, как играть, но вот смотрю на карту и впервые начинаю чувствовать, что туплю.
– Многовато, – проговорил я вслух, – многовато…
Со стороны ложа пискнуло:
– Ваша милость, мне что-то нужно сделать?
– Лежать молча, – буркнул я, – если ты, конечно, женщина. Я ж тебе сказал, спи!
– Как можно, ваша милость…
– Вы мне спящими нравитесь больше.
– Лицом к стенке? – поинтересовалась она робко.
– Догадливая, – похвалил я. – Лицом – как хочешь, но чтоб задницей ко мне.
За окном луна в злом темном небе набухла, как нарыв, что вот-вот прорвется, я даже различаю более светлые участки, откуда брызнет святящийся гной, тень которого и так заливает замершую в испуге землю. В ночном морозном воздухе то и дело проносится нечто огромное и опасное, но я тоже опасен, так что ночные звери лишь заглядывают на лету в окно и пропадают в темноте, выискивая добычу попроще.
А может быть, никакие не чудовища, а простые летучие мыши. Или совы. Могут же летучие приспособиться к жизни в промерзшем лесу? Ну, особенно, если какому-то магу восхочется посмотреть, что из этого получится? Две трети открытий получены в результате попыток ответить на детский вопрос: а что получится, если?..
