Я заботливо накрыл ее одеялом. Помню, о Фриде рассказывали шепотом, что она не пропускает ни одной Вальпургиевой ночи, когда ведьмы слетаются на ежегодный шабаш. Там предаются самым непристойным и отвратительным занятиям, а соитие у них вообще бывает даже групповое, что вообще просто немыслимо… Но вот только трудно вздрагивать от омерзения тому, кто бывал на дискотеках, ночевал в студенческом общежитии и потому не видит в групповухах ничего такого уж особенного.
Да и вообще, подумаешь, Вальпургиева… В Вальпургиеву ночь, кстати о птичках, подняли над зданием рейхстага красное знамя победы Егоров и Кантария. И ничего.
Она вздрогнула, глаза распахнулись, в них отразился дикий ужас. Я сказал торопливо:
– Фрида, все хорошо! Ты в безопасности…
Она прошептала:
– Сэр Ричард…
– Все кончилось, – сказал я снова. – Ты в безопасности.
Она быстро посмотрела по сторонам, взгляд дикий, губы задрожали, ужас из глаз не ушел, напротив, начал нарастать.
– Где… я?
– Ты здесь уже была, – сказал я тихо. – Это моя постель.
Взгляд ее перестал метаться, как у загнанного зверька, глаза расширились.
– Я не умерла?
– Я успел, – сообщил я. – Теперь тебя никто не обидит, малышка.
Ее веки начали опускаться, и тут же из глаз хлынули слезы. Они стекали по худым запавшим щекам, капали с подбородка и скапливались в ключицах.
Я сел рядом, спутанные волосы пружинят и не дают погладить по голове. Пальцы сразу ощутили застывшую корку крови, словно палач не только ломал кости, но и пробивал череп.
Веки поднялись, на меня взглянули заплаканные глаза. Дрожащий голос спросил жалобно:
– Я сейчас… страшная?
– Нет, – заверил я. – Ты всегда была хорошенькой.
– Я такая худая, – прошептала она в отчаянии. – У меня одни кости… Вам на меня даже смотреть противно.
Я усмехнулся, поцеловал ее в лоб и поднялся.
– Вижу, оживаешь. Отдыхай, набирайся сил.
– Сэр Ричард!
Я обернулся:
– Да, малышка?
– Зачем вы это сделали?
Я пожал плечами:
– Фрида, как я мог позволить сжечь такую красоту? Ладно-ладно, ты внутри еще красивее, чем снаружи. Отдыхай, набирайся сил.
Я разделся, лег, Фрида сразу замерла и даже перестала дышать. Я обнял ее, подгреб ближе, на ощупь похожую на игрушку из дерева, шепнул в ухо:
– Спи. Спи, я тебе сказал! А то придушу.
Крепче всего спится после изнурительной скачки длиной в световой день: я проснулся чуть ли не к обеду, тело уже отдохнуло, а желудок властно требует есть, а еще лучше – жрать.
Фрида все еще спит, ей отсыпаться надо больше, я тихонько оделся и вышел. В коридоре стражи отдавали честь, на лестнице встреченный слуга тут же повернул обратно с криком: «Лорд проснулся, быстро завтрак в малый зал!»
Я оделся потеплее и вышел во двор. Там еще больше утоптали снег, под дальней глухой стеной Гунтер выстроил два десятка лучников. На противоположном конце мишень: круглый щит с расширяющимися кругами. Я усомнился, что вообще попадут – слишком далеко, не у каждого стрела вообще долетит, но лучники начали быструю и вроде бы беспорядочную стрельбу. Я поразился, все стрелы легли в центральный круг мишени размером с кулак.
– Здорово! – сказал я. – Спасибо. Ты знаешь, чем меня порадовать.
Очень довольный Гунтер признался:
– Это мои лучшие, признаю… Отборные! Но и остальные попадают в малый круг, а это размер головы! Как вы и велели, я наладил производство составных луков. Дорого, но теперь вижу, что почти оправдывает. Почти.
– Отлично, – сказал я. – Знаешь, я велю закупать луки здесь, и тогда пойдет настоящая прибыль. Это, конечно, протекционизм, а также использование служебного положения, но… феодал я или не феодал? Ты давай расширяй производство, расширяй! Заказами я тебя обеспечу. Причем – массовыми.
Он спросил опасливо:
– Сэр Ричард… никак еще замком обзавелись?
Ульман деловито уточнил:
– Ближе к Югу?
– Бери больше, – сказал я.
– Это как?
– Теперь я коннетабль, – сказал я скромно, – а также гроссграф Армландии. Не считая графства, баронства и совсем уж смешного виконства. Есть у меня и там владения, ну как же иначе? Вы ж мою скромность знаете… Сейчас командую армией целого королевства, Ульман. Пока еще не командовал, но как бы командую. По крайней мере должность уже при мне, могу бабам пыль в глаза пускать.
Ульман сказал ошарашенно:
– Ну почему же только бабам… Я уже глаза тру…
– Гм… Мне потребуется хорошее вооружение как для рыцарей, так и для стрелков. Для рыцарей здесь пока ничего нет, но сбыт луков я вам обеспечу. Хороших, конечно. Говна не возьму, для себя покупаю, а не для родины и Отечества.
Гунтер почесал в затылке:
– Луки… для целой армии?.. Лучников обычно треть от общего числа, мы столько не наделаем!
– Привлекай добавочные мощности, – посоветовал я. – Иначе буду покупать в другом месте, а это – упущенная прибыль!.. Ладно, давай вернемся к неприятному инциденту. Мне бы не хотелось проблем с церковью, хотя, как мне кажется, меня к этому подталкивают.
Гунтер уточнил осторожно:
– Хотите узнать про отца Ульфиллу?
– Да.
Гунтер почесал в затылке:
