За спиной слышались крики, вдогонку полетели стрелы. Две-три с силой ударились о черный бок могучего зверя, но отскочили с неприятным вжиком. Конь с разбега втащил меня в снег, я заскользил, как бревно, конь проволок меня еще сотню шагов и остановился.
Я разжал пальцы, на них отпечатались зубцы стремени. Конь наклонил голову и обнюхивал меня. Черный рог едва не проткнул мою грудь, я с трудом отодвинулся, ухватился за черную блестящую гриву. Он поднял голову и воздел меня на ноги.
Красные, как горящие угли, глаза смотрели на меня с ожиданием.
— Мой Черный Вихрь… — прошептал я в великом изумлении. — Как ты сумел…
Слова застряли в моем горле, уздечка оборвана. А я помню, что на нем за уздечка… Но на седле приторочены мои доспехи, меч, а в мешке позади седла, как я боялся даже мечтать, шлем, браслеты! Ноздри раздулись, я уловил аромат свежеиспеченного хлеба, жареного мяса.
Едва развязал мешок, посыпались браслеты, выкатился шлем и больно ударил по ноге. Даже не раздумывая над странностями, кто все это положил в мешок, над этим поломаю голову потом, я надел на руки браслеты Арианта и… в голове сразу стало яснее. Я надел шлем, в теле ощутилась прежняя сила. Я торопливо надел доспехи и сразу перестал чувствовать режущую боль в боку, а все раны перестали ныть.
Я поставил ногу в стремя, оттолкнулся и едва не перепрыгнул через, коня, настолько во всем теле заиграла злая мощь. Конь с готовностью ржанул и, повернув голову, посмотрел на меня требовательным взглядом.
— Черный Вихрь, — пробормотал я, — я не знаю, как ты одолел все эти леса, горы и реки… но ты нашел меня!..
Он в нетерпении переступил с ноги на ногу.
— Мы вернемся, — пообещал я, — и я тебе дам отдыхать… сколько сам скажешь. Но сейчас нам кое-что нужно свершить.
В нашу сторону неслись крики. Рассвирепевшие зарги бежали в нашу сторону с дикими воплями. Я метнул молот, выхватил меч и пустил коня вскачь. Меч засвистел, я рубил направо и налево, а когда уцелевшие бросились бежать, я догнал и мстительно зарубил всех до единого.
Черный Вихрь хрипел и свирепо раздувал ноздри. Я посмотрел по сторонам, впереди из пещеры, где я прятался, вышли четверо. Один с торжеством нес мешок с моими мечами.
— Щас, — сказал я мстительно. — Для вас добывал!
И хотя не добывал, а мечи сами упали в руки, правда, неизвестно, на каких условиях, я заорал, моя рука привычно метнула молот, а Черный Вихрь понесся, как все сметающая на пути горная лавина. Я рубил и крушил, они тоже рубили и бросали дротики, но удары натыкались на несокрушимую броню, дротики отскакивали, а мой меч проходил через их тела, как будто они из густого тумана.
Я соскочил, заглянул в мешок, все ли на месте, приторочил позади седла. Черный Вихрь внимательно следил за приготовлениями, от пурпурных глаз шел, казалось, рубиновый свет.
— Погоди, — сказал я, — еще не все…
Я обыскал тела зарубленных, у одного нашел сокровище сокровищ, а еще у одного — талисман, который надо в Кернель. На всякий случай сорвал с их шей амулеты, бросил в мешок. Черный Вихрь следил за мной одобрительно.
— Все, — сказал я и вскочил в седло. Рука нащупала талисман за пазухой. — Можно ехать…
Черный Вихрь с готовностью пошел в галоп, с каждым прыжком набирая скорость. Ветер ударил мне в лицо. Я пригнулся, прячась за его гривой, что охватила меня, как струящееся силовое поле. По бокам засвистело, ветер превратился в ураган.
Дверь с грохотом обрушилась вовнутрь. Я впрыгнул в помещение, заполненное чадом от горящего мяса, где плотными слоями плавал дым. Внизу застыли в изумлении трое широкоплечих мужчин, а четвертый начал подниматься со стула.
Я соскочил со ступеней, первый не успел схватиться за топор, я его развалил надвое, как спелый арбуз. Двое не были трусами, ринулась навстречу, закрывшись щитами и выставив мечи. Двумя ударами я разбил щиты и поразил обоих насмерть.
Рыцарь взревел:
— Ты кто?
— Ангел господень, — ответил я страшным голосом. — А ты, мразь и пепел, срань болотная…
Он, сперва оторопевший от моих слов, побелевший, вздохнул с облегчением, ангелы так не разговаривают, ринулся на меня с поднятым мечом. Я подставил щит, он нанес по нему три тяжелых удара, что разбили бы любой другой в щепки.
Глаза его округлились.
— Ты еще не поверил, — сказал я люто, — так убедись…
Я взмахнул мечом. Лезвие отсекло ему руку в локте. Меч с половинкой руки упал на пол. Рыцарь закричал, глаза смотрели на меня с ужасом, его доспехи оказались не прочнее листа бумаги. Я взмахнул мечом снова. Рука со щитом упала на пол, а он стоял передо мной с жалкими культяпками вместо рук.
— Еще не убедился? — сказал я. — Тогда получи! Третьим ударом я срубил ему обе ноги в коленях. Он рухнул на спину, рот его раскрылся в беззвучном крике. Я выдернул из щели факел, прижег огнем обрубки, останавливая кровь.
— Ну как? — сказал я свирепо. — Теперь видишь, что я и есть Карающий Ангел, сволочь?.. Поживи таким, что ты задумал для другого!.. А потом я придумаю, чем тебя, гада…
