Я переступил порог и сразу же отвесил общий поклон. «Смиряй гнев свой, – напомнил внутренний голос. – Смиряй, не давай ему вырваться наружу. Эти сволочи нарочито провоцируют, разве не видишь?»
– Доброго здоровья, святые отцы, – сказал я. – И хорошей работы на благо Церкви.
– Во имя Господа, – ответили они неохотно, я, как подсудимый, не должен получать инициативу ни на минуту, – все нами делается, сэр Ричард, во имя Господа, а не Церкви.
– Уверен, – сказал я, – эти понятия идентичны. Вы меня приглашали, святые отцы, или это я сам нечаянно зашел, потому что очень уж восхотелось вас увидеть?
Кардинал посмотрел на меня с угрюмой враждебностью.
– Не острите, сэр Ричард, – посоветовал он ледяным голосом. – Мы прекрасно видим, как вы к нам относитесь. И это вам тоже не добавляет симпатии. Нами получены сведения, что вы повесили церковных проповедников, перед тем как бросились усмирять мятежного лорда…
– И которого не усмирили, – добавил отец Габриэль с ядовитой улыбочкой.
Гнев бьется в череп горячими волнами, я чувствовал, что краснею, эти гады решат, что от стыда, а это как раз злость…
– Брехня, – сказал я резко. – Я повесил лжепроповедников!
– Они были священниками!
– Не были, – отрезал я. – Но если бы и оказались – все равно бы повесил.
Прелаты затихли, отец Раймон чуть‑чуть качнул головой, в глазах страх, что вот сейчас затяну себе на шее петлю.
Кардинал бросил резко:
– Объясните!
– Они вещали, – ответил я, стараясь держать слова под контролем, – насчет Избранности и Предначертанности. Самый большой позор и пятно на людях, но этого тупое большинство просто не понимает по своей ограниченности. Если кто‑то кем или чем‑то еще до рождения избран стать королем или императором, то остальным предназначена роль быдла, тупого скота. И только! Без малейшего шанса вырваться из рабского состояния. Предначертано – и все!
Отец Габриэль поморщился:
– Возможно, народ в это верит не напрасно? Есть люди благородного происхождения, есть неблагородные даже очень…
– Мне стыдно такое слышать от вас, – отрубил я. – Как вы можете? Разве мы не все равны перед Господом?.. Народ надо просвещать. Не только детей, но и зрелых. Даже стариков. Только вера Христа сказала: вы все – избраны!.. Вам всем предначертано!.. Вы все равны, и венца достигнет только тот, кто будет стараться!.. А не так, мол, предначертано – и все! Придет время, и все равно тебе в руки упадет большой пряник… Никто не унижен этой подлейшей предначертанностью: ты – будешь королем, а вы все останетесь быдлом!
Отец Раймон вскинулся, в глазах поддержка, сказал торопливо:
– Это общеизвестно, сэр Ричард. Но почему вас это так задевает? Настолько, что велели вешать таких людей?
Я вскрикнул:
– Общеизвестно? Где, в Ватикане?.. А вы поговорите с простым народом! У них всегда жива вера в то, что в какой‑нибудь семье пастухов родится ребенок, который Избранный!.. И станет не то справедливым королем, не то еще чем‑то…
Кардинал сказал нетерпеливо:
– Это все унижающее человека язычество. Хотя среди неумных людей как раз считается, что в язычестве люди были гордыми, а во Христе – униженные и покорные. Но вы не уводите допрос в сторону. Нас интересуют больше ваши мотивы. Квалифицируем это пока мягко, как злостное превышение данной Господом власти.
Я вскрикнул:
– Превышение?
Он оборвал злым голосом:
– В Евангелии от Луки сказано: «От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Так что, сэр Ричард, не ропщите…
Я огрызнулся:
– Я не ропщу. Я просто не понимаю, что случилось!
– Ничего не делается зря, – сказал он тяжеловесно. – А лишь по воле Господа.
Я стиснул челюсти, отговорка мощная, начисто убивающая всякую полемику. В Церкви как в армии: стой навытяжку и слушай. Ты рядовой, будь ты хоть королем, а с тобой говорит полковник от имени генералиссимуса.
– Цитаты к месту, – сказал я уже тише и стараясь, чтобы звучало миролюбивее и без задиристости, – это замечательно. Но беда Евангелия и вообще Библии в том, что там все держится на мудрости. Из‑за этого и Церковь выглядит в глазах простого человека как что-то занудное, неинтересное и совсем уж необязательное.
– Что?
– А мудры у нас, – сказал я, – вроде бы не все. Или все?
Отец Раймон сказал поспешно:
– Даже к старости редко кто успевает помудреть.
– Спасибо, отец Раймон, – сказал я. – Потому так мало таких, что понимают даже простейшие заповеди! Всяк старается все в жизни понять своим умом, это важно и правильно, иначе бы все одичали!.. даже не вышли бы из дикости. Но истинам Библии надо верить бездумно, вот что плохо. В то же время… иначе нельзя. Истины слишком высокие и выстраданные, чтобы объяснить их простому человеку, а особенно – юному.
– Почему юному?
