– Я, знаете ли, из тех мудрецов, что, глядя на звезды, вступают в лужу… а то и в яму. Вряд ли меня можно допускать… К тому же, сэр Ричард, это ваше личное имущество…
– Ладно уж, – ответил я, – людям доверять надо, как сказал Иосиф Виссарионович. Тем более если приперт к стене, как рогатиной. Или у вас более веские соображения?
Он развел руками.
– Есть, но как скажете! Просто я не очень везуч в жизни, мне больше удавались теоретические изыскания. У меня иногда появляются страхи, что могу такую дверь не закрыть, а совсем наоборот, понимаете? Ну, превратить в ворота. Или же открыть и для других… гм… мест, о которых и упоминать жутко даже к утру.
Я всмотрелся в слабую зарю за окном.
– А что может быть хуже? Дьявол и так со своей оравой вламывается, когда хочет. Думаю, у него свои двери, а их хрен закроешь. Можно было бы, отец Ульфилла давно бы закрыл и замок повесил.
Гунтер сказал осторожно:
– Дьявол и в монастырь или в церковь может зайти, если там не совсем чисто. Или же священник недостойный. У него своя дверь, открывает ее везде, где… есть грех.
Я снова зевнул, челюсти просто выворачивает, сказал сонным голосом:
– Я не думаю, что эти чертовы… тьфу-тьфу, Темные Дети так уж снова повторят попытку. К счастью, мы их всех на щит, ни один со щитом, не расскажет, что нас мало, что все мы – сонные куры, что спаслись по случайности. Э-э, благодаря слову Божьему и защите Господа нашего! Для второго раза придумают что-то еще… Но к этому времени мы должны все перекрыть и навесить пломбы. Я имею в виду… э-э… крепкие молитвы.
Поспать не удалось, малыш летун появился, привет от мамы передал, я поблагодарил за помощь в поисках кольца, вскоре небо озарила алая заря, взошло солнце, из подвалов закончили выносить побитых рыцарей и монстров. Убитых на стене и подобранных под стеной снесли еще раньше, разложили рядком.
Трупов набралось столько, что заняли весь двор по кругу. Челядь дивилась, ахала, женщины падали в обморок, отец Ульфилла пришел с книгой под мышкой и сосудом со святой водой. Звучным голосом прочел молитву, призвал милость Господа, поблагодарил за помощь, а потом долго кропил святой водой неподвижные огромные тела.
Кто-то вскрикнул, я развернулся, хватаясь за меч. На крайнее тело упал первый луч утреннего солнца, воздух задрожал, словно в нем толклась мелкая мошкара. Из щелей в доспехах потянулись сизые струйки дыма. Их тут же развеяло, я постоял, весь подозрение, от этих тварей можно ожидать всего, тень от здания укоротилась, солнечный свет наполз на ноги сраженных. Снова дымок, теперь уже над всеми трупами.
Священник вскинул руки:
– Слава тебе, Господи!.. Ты избавил нас от этих тварей…
Гунтер сказал ревниво:
– Вообще-то это мы избавили…
– Он не то имеет в виду, – сказал я. – Если я правильно понял, теперь припишет себе эту заслугу.
Священник обратился к молчаливым челядинам:
– Вы видите, что сотворила святая вода?.. Такова сила Господня!
Гунтер, оставив меня, заспешил к рядам нашей боевой славы. Мне показалось, что куча трофейных доспехов как бы слегка просела, словно гора снега под лучами весеннего солнца. Гунтер оглянулся, помахал мне обеими руками.
– Ваша… Сэр Ричард, нам не придется мозолить руки на рытье могил!
– Что там?
Зигфрид растолкал народ, опустился на корточки перед трупами. Присвистнул:
– Я слышал, что солнце сжигает нечисть напрочь, но думал, брешут, как попы…
Гунтер обеими руками взялся за черный шлем, тот отделился, как будто просто лежал, прислоненный к доспехам. Я ожидал инстинктивно увидеть кости черепа, если уж солнце сожгло плоть, но для солнца в понятие плоти входят и кости. Внутри не осталось даже горстки пепла.
Ульман смотрел жадными глазами на доспехи. Я перехватил взгляд, сказал громко:
– Это все – боевые трофеи!.. Они принадлежат тем, кто участвовал в сегодняшнем бою. Первым отбирает Гунтер, потом его оруженосцы, затем – все остальные. Что останется, снести в общую оружейную.
Священник протолкался к нам, сказал твердо:
– Нет! Сперва молитва, окропление, выгоняние бесов… слышите, серой пахнет?
Я принюхался, в самом деле, запах таков, словно эти явились с другой планеты, где основой жизни является не вода, а сера, аммиак или что-то вонючее.
– Вы правы, падре, – сказал я дипломатично, – выгоняйте!.. Ведь эти доспехи теперь будут на плечах моих воинов.