Я подпрыгнул и ухватился повыше, скобы не дрогнули, никто их не расшатал, будто и не пользовались. Подтянулся кое-как, дальше зацепился ногами, все рассчитано, чтобы не слишком выпирало, но и легко наступать самыми кончиками сапог. Все как будто выверено, отработано тысячелетиями, как дверные ручки или форма водопровода, сработанного, если верить классику, еще рабами Рима.
Скобы проходили перед моим лицом сверху вниз, я сперва поглядывал вверх, но там полная тьма, наконец просто сосредоточился на скобах, все-таки не ступеньки, если сорвется нога, то не покачусь по бархатному ковру и даже на него не шмякнусь…
Когда тело разогрелось от усталости, а руки и ноги налились горячей тяжестью, мелькнула мысль, что хорошо бы перевести дух, но на таких ступеньках хрен переведешь, еще больше устанешь висеть, изображая муху на стене. Я заставил свое тело карабкаться выше, вскоре голова уперлась в преграду. Я ощупал, похоже на металл. Я бы вообще назвал крышкой канализационного люка, и на миг представилось, что приподнимаю, отодвигаю в сторону и вылезаю где-нибудь в районе Садового кольца.
Крышка не подавалась, я постучал, попробовал поднять, тяжело, снова постучал, заорал, наконец решил было уже спускаться, всего лишь одной загадкой больше, как вдруг наверху послышался шум, торопливые шаркающие шаги. Звякнуло, крышка начала приподниматься, в лицо хлынул свет, а вместе с ним запахи запустения и чего-то напоминающего живой уголок.
Я не двигался, крышка исчезла, в светлом проеме появилась длинная седая борода, розовое лицо со снежно-белыми бровями. Больше я, щурясь, не разглядел, все заслоняла борода, не больно длинная, но и пышная. Старческий голос проблеял:
– Кто здесь?..
Я ощутил в нем глубокое потрясение, словно очень давно никто не пользовался этим лазом и вообще не тревожил уединение этого старика.
– Ричард, – ответил я. – Ричард Длинные Руки. Я могу подняться?..
– Да, – донесся торопливый голос, – да, конечно… что уж теперь делать…
Я одолел еще одну ступеньку, голова поднялась над уровнем пола, и хотя я мало что увидел, сразу ощутил, куда я попал. Животными пахнет потому, что на поперечных балках висят эти спящие существа со свернутыми крыльями, похожие на пыльные тряпки. Висят, держась коготками задних лап, даже на стенах, зацепившись за все неровности, висят вниз головами, что всегда удивляет простака… Справа и слева от меня все заставлено, захламлено, я поднялся еще на ступеньку и увидел груды сундуков, а на рядах полок множество реторт, тиглей, слесарные тиски, груды непонятных приборов и инструментов.
Старик отступал по мере того, как я вылезал, наконец замер, глядя на меня снизу вверх, когда я выбрался и выпрямился во весь рост. Одна из страдающих бессонницей мышей металась по комнате, ее занесло мне навстречу, я отстранился, чтобы сдуру не плюхнулись на голову: есть мнение, что их ультразвуковые локаторы не распознают волосы как препятствие. Остальные, что на балке, еще не проснулись, но многие уже шевелятся, потягиваются, смешно топыря карликовые драконьи крылышки. На меня удивленно посматривали сонные мордочки. Одна широко и сладко зевнула, показав крохотный красный ротик. Блеснули сахарно-белые зубки.
Старик, одетый в длинную мантию с простыми и хвостатыми звездами, в теплой войлочной шляпе с широкими полями, смотрел на меня полными ужаса глазами. По-моему, на моем туповатом лице прочел свой приговор. Вернее, приговор своему делу, ибо я молод, силен, такому не нужен ни эликсир молодости, ни философский камень для превращения свинца в золота, ибо на пьянки накопленного злата хватит, а женщины с молодым и статным властелином замка и так в постель пойдут не просто охотно, а даже очень охотно…
– Ну и что? – спросил я холодно. – Своей нечестивой алхимией помогал злобному Галантлару удерживать замок в повиновении?
Я медленно подходил ближе, ноги едва находили место, куда опустить ступню. Поперечная балка проходит на ладонь над головой, можно бы не пригибаться даже с моим ростом, но на балке висит вниз головой, зацепившись задними лапами, такой толстенький шерстяной мешочек, стыдливо закрыв нежное пузико перепончатыми крылышками. Разбуженный моим нездешним голосом, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня удивленно. Интересно, как я выгляжу в его восприятии вверх ногами, я рассеянно, не сводя глаз с колдуна, почесал пальцем мохнатую спинку. Кажан зашипел и от удовольствия начал распускать крылья.
Глаза колдуна расширились. Он жалко пролепетал:
– Я всего лишь исследую свойства камня… Я служил Кестлеру Большому Мечу, служил Френлиру Синезубу, потом уже лорд Галантлар захватил этот замок, и я служил ему… Но я никого не убивал, не обижал, я все время сидел здесь, жил здесь…
– А кровь невинных младенцев? – спросил я строго.