Руки сами уже привычно перебирали скобы, ноги переступали, и головой уперся так быстро, что сам удивился: что значит идти по знакомой дороге, вчера казалось, что лезу вечность, дважды отдыхал, сердце чуть не выскочило.
Уперся, крышка поднялась, маг сидит в кресле ко мне спиной. Он показался мне еще более похудевшим, бледным, истощенным.
– Приветствую, фон Рихтер, – сказал я. – Значитца, знатный отпрыск?
Он вздрогнул, обернулся, в глазах метнулся испуг, потом слабо улыбнулся.
– Как вы меня напугали… Так давно сюда никто не поднимался…
– Я вчера здесь был, – напомнил я.
– Да, верно… А до этого три года никто. Я уже отвык, извините… Ну и что, если фон Рихтер? Я не хотел обучаться убивать, я хотел познавать тайны бытия…
Я вскинул руки, останавливая поток сознания.
– Я не против, совсем не против. Еще как не против. Больше героических подвигов останется мне. Я ведь паладин, обож-ж-жаю героические подвиги!.. Но что делать, драконы измельчали, превратились в ящериц. Сегодня с утра что-то железное полезло в замок, пришлось прибить. Не знаешь, что это?.. Похожее на ящерицу размером с быка, только вдвое длиннее и с головы до ног в железе?.. Да не покрыто железом, а и внутри тоже…
Он прошептал:
– Нет, в моих книгах такого нет…
Я жадно смотрел на толстые тома, на таблички с письменами, на свитки, рассыпающиеся от ветхости, а когда заговорил, сам ощутил, как голос мой вздрагивает и колеблется, как лист на ветру:
– И что в этих сокровищах мудрости… есть что-нибудь о древних временах?.. Я имею в виду о самых древнейших, когда магия была обыденным делом, а волшебники, как стада гусей, разгуливали по улицам?.. Понимаешь, мне же нужно эта… подвиги!
Маг, он же фон Рихтер, отпрыск знатного рода, хотя на древнего старика странно говорить «отпрыск», поморгал подслеповатыми глазами. Лицо стало виноватым, но, думаю, у него это приобретенная реакция, как защитная окраска хамелеона.
– О таких нет… но в древности в самом деле магии было больше, как и самих волшебников. Возможно, тогда колдовать было легче? Или лучше знали формулы заклинаний?
Я сказал угрюмо:
– В самую точку, дорогой маг. С каждым поколением больше искажений. Каждый умник что-то добавляет, поправляет, как он считает правильным. Даже в Евангелии сотни противоречий и темных пятен, а ведь записывали чуть ли не вчера! Что уж про древнейшие времена!.. Но ты все-таки расскажи, как если бы я вот сегодня родился. Обо всем, что известно с самых древнейших времен. Об эпохах, свершениях, катаклизмах… Чудесах и деяниях… Словом, обо всем. Ведь чем дальше в глыбь, тем известно меньше.
Он помедлил, взглянул на меня осторожно, предположил:
– Вас, милорд, интересует не… традиционная версия?
Я кивнул, предложил:
– Забудь, что я – паладин. И что я – ревностный слуга церкви. Самое смешное, что так оно и есть, только сами церковники так не думают. Рассказывай, просто рассказывай. Или – рассказывайте, ведь вы – из знатного рода.
Он снова помедлил, вздохнул, собрался, будто бросался в прорубь, выдавил с трудом:
– Если опустить святое Писание… конечно же, единственно истинно верное учение, то наши знания простираются в глубь веков и тысячелетий…
– На сколько?
Он покачал головой.
– Никто не знает. Все сведения только в пересказах, сами понимаете. Их записывали, высекали на каменных стенах и отливали в бронзе, но, увы, через сотни лет при новом катаклизме все вдрызг снова, то есть гибло, если доступным языком… и опять записывали только со слов уцелевших, а те могли сообщить совсем крупицы из крупиц того, что было записано раньше. И так – много раз. Память сохранила только самые большие катастрофы… Даже самые грандиозные, меняющие мир…
Он умолк, заново переживая трагедию людей, померк, словно ощущал боль через многие тысячелетия, я сказал невесело:
– Да, всемирные потопы, что слились в коллективной памяти в один, падение астероида… то бишь Ахримана, с пылающего неба… поворот земной оси, это я к тому, что в тех странах, где было вечное лето, стала вечная зима, и – наоборот… Продолжайте, дорогой Рихтер. Простите, фон Рихтер.
– Просто Рихтер, – попросил он извиняющимся голосом. – Я же не воин, а всего лишь маг. Я давно потерял все права… Словом, что были и всемирные потопы, и падающие с неба звезды, и солнце исчезало на сто лет, закрытое песчаной бурей, что длилась эти сто лет… Был Голубой Свет, когда день и ночь весь мир был озарен голубым огнем, был Большой Лед, когда стена льда, высотой с горы, пришла с дальних морей и двигалась, затаптывая города, как слон топчет муравьиные домики… Много легенд ходит о всемирной Битве Демонов, она длилась тысячу лет, после нее мир был выжжен, люди все погибли…
– А как же… сейчас? – спросил я. На миг мелькнула безумная надежда, что могли перелететь обратно с Марса или Венеры. – Мир почти заселен…
Он скорбно покачал головой.