Я соскочил с постели, меч и молот в руках, голым подбежал к окну. Во дворе пусто, но здание церкви охвачено голубым огнем. Из окон бьет холодное пламя, церковные врата распахнуты настежь… В груди кольнуло: по двору проскользнуло одно темное тельце, другое, третье, все вбегали в церковь. Не люди, люди не бегают с такой скоростью, да еще на четвереньках…
В коридоре прогремели шаги, дверь распахнулась, с мечом в руке влетел бледный Сигизмунд.
– Сэр Ричард! – выпалил он, запыхавшись. – Демоны напали на святую церковь!
– Свят только Господь, – поправил я наставительно, но в голове сразу же мелькнули длинной вереницей связки таких слов, как «святые реликвии», «святые места», «святые речи». – Остальные так себе… Из-за чего?
– Так бой же за ведьму! – прокричал он. – Позвольте я помогу вам облачиться в доспехи!
– Зачем?.. В смысле, идти в церковь? Вот так, ночью, ни свет ни заря?.. Погоди, расскажи подробнее. А то я видел краем глаза, но думал, что это что-то ритуальное…
Он вздрогнул от нового дикого воя, глаза метнули безумный взгляд в распахнутое окно, быстро выпалил:
– Там же ведьма!.. Ведьма из Беркли!.. та самая!
– Ага, – согласился я. – Та самая… Ух ты, та самая?.. да быть того не может… А теперь расскажи с толком и расстановкой, без пономарьства, чем она знаменита. Нет, ты сядь, успокойся. Попей воды… Эй, слуги! Не прикидывайтесь, что спите, этот вой мертвого поднимет. Я же встал?.. Ладно, помоги одеться, а затем мне вина, сэру Сигизмунду… тоже вина, гулять так гулять!
Когда я облачился в подобающие лорду одежды, заспанный слуга внес кувшин и два кубка, а потом по собственной инициативе притащил на серебряном блюде нарезанные ломти холодного мяса, полголовки сыра. Расторопный малый, надо имя спросить. Я усадил Сигизмунда за стол, придержал за плечи, чтобы не вскакивал, наконец юный рыцарь, видя мою невозмутимость, перевел дыхание и, все еще округляя глаза при каждом взрыве дьявольского хохота за окном и дикого звериного воя, сказал взволнованно:
– Все знали эту богатую и знатную женщину, ибо была не просто любима всеми, но ей удавалось все, за что бралась. Вела роскошный образ жизни, ибо сколько бы ни тратила, денег меньше не становилось. Я не знаю, сколько лет так длилось, но священник рассказывал, что неделю назад ее ручной ворон, что умел говорить, закричал нечеловеческим голосом… в смысле, невороньим, упал и околел. Это был знак, как она призналась священнику, что срок договора с дьяволом истекает. Начали умирать все ее родные и близкие, умерли все сыновья, а их было восьмеро, умерли две дочери, все умирали страшно, все просили ее помочь, спасти их, словно догадывались… а может, им было сказано, что это она заложила их жизни за свою роскошь и долгую молодость…
Свет за окном замигал, вой становился тише, но раздался тонкий звон туго натянутой железной цепи. Не просто звон, а звон лопнувшей цепи. Сигизмунд было вскочил, я усадил его властным жестом.
– И что дальше?
– Она покаялась, в слезах раскаялась во всех своих согрешениях, просила спасти ее душу! И тогда священник, посоветовавшись с мудрыми книгами, повелел обернуть ее воловьей кожей, положить в гроб и обернуть тот гроб тремя железными цепями. Вы это видели, как раз тогда садились на коней, когда поехали осматривать свои владения… Черти страшатся железа, потому и железными… Это и проделали сегодня днем, ее уложили в гроб, а гроб поставили стоймя в церкви. Священник обязался читать мессу сорок дней и сорок ночей…
– Сорок суток, значит, – прервал я, – учись говорить короче. И что за шум?.. Вот так ночью? Не могли с разборками подождать до утра?
Он вскочил, взмолился:
– Так черти же явились за ее душой! Осаждают святую церковь!.. Неужели не поможем священнику? Он же один бьется со всей оравой!
Я нахмурился, подумал, покачал головой.
– Это его профессия. Он знал, на что шел.
– А что будем делать мы?
– Ляжем спать, – решил я. – Утро вечера мудренее. Хотя при таком вое заснуть трудно… Правда, уже стало тише. Если бы я знал про эту ведьму, велел бы сжечь прямо там, на месте. Виновата она, а почему мы должны слушать это бесчинство?
Он вскочил, глаза сияли надеждой.
– Так пойдем прекратим?
Я покачал головой.
– Нет. Мы – рыцари, а не духовники. Иди отдыхай. Я утром намереваюсь изволить посетить последнюю деревушку, сегодня не успел, далековато, придется выезжать ни свет ни заря. Надо отоспаться.
Сигизмунд спросил с надеждой:
– Меня возьмете, милорд?
– А кто замок беречь будет?
– Зигфрид, – ответил Сигизмунд решительно. – Он очень опытный воин! Да и легче защищаться в крепости, чем в чистом поле. Если вы, сэр, поедете в свои дальние владения, там могут быть неприятности. К тому же вас могут подстеречь люди Волка. Я не верю, что простили вам смерть своего родственника…
Я подумал, кивнул.
– Я тоже не верю. Ладно, признаю, тогда сглупил. Достаточно было просто выпороть. И хороший выкуп взять, а потом отдать крестьянам, как возмещение. Это был бы неплохой урок… Ладно, я разве говорил, что я везде поступаю верно? Дурак, как и все. Уговорил, поедешь завтра со мной. А теперь иди спи.