– Ричард, я от тебя не отступлюсь, – наконец прошептали онемевшие губы. – Клянусь! Кровью и честью.
– Я знаю, Френсис, – слабая улыбка на обескровленных губах заставила лорда отступить.
По зале, словно расплескавшееся вино, разлилась неловкость. Ловелл никогда не испытывал сложностей в разговоре. Он с легкостью шутил, признавался в любви и расположении, произносил высокопарные речи. Однако клясться искренне оказалось сложнее в сотни раз.
– Как ты поступишь с заговорщиками? – поинтересовался он, чтобы не молчать.
– Тебя интересует кто-то конкретный?
– Нет, но ты обязан…
Ричард повел плечом и поморщился:
– Крови пролито уже достаточно. К тому же я не воюю с женщинами. Мать Генриха Тюдора, Маргарита Бофорт, графиня Ричмонд, лишится титулов и землевладений. Их я передам ее мужу, лорду Томасу Стенли, так что нуждаться ей не придется. Остальные заговорщики также лишатся имений. Я не могу судить их строже, нежели зачинщицу.
– Кажется, именно эта дама столь не понравилась королеве? – заметил Ловелл.
– Желаешь сказать, мне стоит больше прислушивался к мнению жены? – хитро прищурился Ричард. – Не боишься увидеть во мне второго Эдуарда?
– Нет, – Френсис скривился. Украденная казна и укрывающаяся в Вестминстерском аббатстве женщина беспокоили его. Вудвилл находилась в убежище много дольше приемлемого срока. Ее выдворили бы оттуда по первому же требованию короля. Вот только Ричард III действительно не воевал с дамами, к сожалению всего королевства и злорадной радости преступниц. – Ты никогда не уподобишься брату. У тебя другой недостаток.
Ричард склонил голову к плечу и слегка приподнял бровь. Жест показался вопросительным, растерянным и удивленным одновременно. Таким время от времени представал перед друзьями юный герцог Глостер. Всегда уверенный в себе, веселый, дерзкий, не обремененный грузом предательств и затаенной боли.
– Ты приближаешь к себе людей, окружаешь излишним доверием, а потом испытываешь их верность. Тебе словно интересно поставить подданных перед трудным выбором или искушением и предоставить решать, как поступить в этом случае. Кто-то выдерживает, но многие и ломаются. Ты знал Генри с юности. Мы все его знали как постоянно рискующего игрока. Из двух зол он всегда предпочитал большее! И как ты поступил с ним?! Назначил судьей Северного и Южного Уэльса. Я готов держать пари, Бэкингем опешил уже от того, что не сумел решить, куда следует ехать в первую очередь!
Дик устало провел ладонями по векам:
– Он мог отказаться…
– Ричард, отстрани меня от должности. Ты ждал от него этих слов? Право, друг мой, недалек суд Божий, если ты стал забывать о том, сколь велика людская гордыня.
– Я сам подвержен этому греху.
– И понесешь наказание, – заверил Ловелл. – Но речь не об этом. Какую награду ты приготовил Стенли?..
– Должность лорда-стюарда в парламенте.
– Парламент вскорости придется распустить! Ричард, из всех королей, начиная с Иоанна, ты единственный, кто чтит хартию вольностей. Так не допускай же того, чтобы власть монарха ограничивали люди, подобные Стенли!
Дик поднялся из кресла и с наслаждением потянулся. Первый рыцарь Англии и Европы страдал спиной, поверить в подобное казалось немыслимым.
– Лорд Томас это иное, не тревожься. Я не жду от него верности. Более того, при первой же возможности он предаст меня. Но пока Стенли со мной, королевству не угрожает ничего.
– Роль корабельной крысы, – Ловелл усмехнулся.
– Если угодно.
– В таком случае я стану молить Господа о том, чтобы крыса, сделав пробоину, не поставила ловушку на капитана, после чего сбежала с тонущего корабля.
Ричард в замешательстве посмотрел на друга:
– Анна сказала так же.
– В отличие от предшественников, король Ричард изображается на монетах анфас, а не в профиль. Вопреки традициям, он не сменил герб, оставшись верным вепрю, – перечислял Ловелл. – Судебная система, парламент, торговля, внешняя политика, образование, налоги…
– И одному Господу известно, что будет дальше, Френсис, – в тон ему заметил Дик.
– Многим это не нравится.
Король удивленно усмехнулся: «Как его преобразования на благо страны могут не нравиться подданным?!»
Ловелл покачал головой. Ричард как бы случайно отвел взгляд в сторону. Сейчас все его мысли занимало другое.
Вскоре Его Величеству предстояла очередная поездка в Миддлхейм к сыну. Разговаривать с Ричардом в эти дни становилось сложно. Король отмахивался от ненасущных дел и все воспринимал с улыбкой, словно уже был далеко от столицы. Эдуарда он искренне любил, но одному Богу известно, чего ему стоили эти встречи.
Принц не желал отпускать родителей. Анна всей душой рвалась к сыну. И все взгляды и мольбы обращались к королю. От него зависело, сколь долго продлится разлука. По традиции престолонаследник жил отдельно от королевской четы. Так было безопаснее.
