Она тянется к панели доступа, оскальзывается, больно ударившись, падает с всплеском в кокпит. Часть диодов подмигивает на затонувших панелях. Они красивые, но, чем больше Кларк смотрит на них, тем больше болит грудь. Наконец она находит связь между этим двумя явлениями и снова высовывает голову, глотая воздух.
Панель доступа прямо перед глазами. Она неловко шарит по ней, наконец, открывает. Баллоны с гидроксом лежат бок о бок в военном порядке, связанные вместе какой‑то каскадной системой. С одной стороны виднеется большая желтая ручка. Она тянет за нее, и та неожиданно легко подается. Кларк теряет равновесие и снова падает под воду.
У самого ее лица вентиляционное отверстие. Лени не уверена, но ей кажется, что в прошлый раз из него пузырей не шло. Она считает это хорошим признаком. Кларк решает ненадолго остаться здесь и понаблюдать за новым течением. Что‑то ее беспокоит. Что‑то в груди.
Ах да, правильно. Она постоянно забывает, что не может дышать.
Каким‑то образом ей удается запаять лицевую печать. Затем остается лишь ощущение того, как сжимается легкое, а вода проникает в тело.
Когда Лени приходит в сознание, две трети кокпита уже затоплено. Она поднимается в кормовой отсек, стягивает костюм с лица. Вода истекает из левой части груди; воздух наполняет правую.
Наверху стонет пилот.
Она поднимается к нему, откидывает сиденье, чтобы он мог лечь на спину, лицом к задней переборке. Закрепляет его на месте, пытается держать сломанную ногу относительно прямо.
– Ай! – кричит он.
– Извини. Постарайся не двигаться. У тебя нога сломана.
– Да уж! А‑а‑а! – Пилот вздрагивает. – Господи, мне холодно. – Кларк видит, как до него доходит. – О, черт, у нас пробоина.
Он пытается двинуться, умудряется вывернуть голову, пока какая‑то другая травма не заставляет его выпрямиться. Он расслабляется, морщась.
– Кокпит затапливает, – говорит она ему. – Пока медленно. Подожди секунду. – Лени спускается вниз и тянет за край люка рубки. Тот застревает. Кларк не останавливается. Люк освобождается и начинает закрываться.
– Подожди секунду, – окликает ее пилот.
Кларк толкает крышку обратно к переборке.
– Ты знаешь принципы системы управления?
– Разбираюсь в стандартной схеме.
– Там что‑нибудь еще работает? Связь? Двигатель?
Она встает на колени и спускает голову под воду.
Парочка датчиков была жива, пока она не потеряла сознание. Сейчас Лени проверяет то, что осталось.
– Манипуляторы. Внешние прожекторы. Сонарный бакен, – докладывает Кларк, поднимаясь из воды. – Все остальное мертво.
– Сволочь, – его голос дрожит. – Ну, мы можем послать буй, хотя не думаю, что за нами пришлют спасательную команду.
Она наклоняется сквозь прибывающую воду и нажимает кнопку. Что‑то мягко отталкивается снаружи от корпуса:
– А почему они не должны? Тебя послали нас забрать. Если бы мы сумели вырваться до того, как эта штука взорвалась…
– Мы смогли, – говорит пилот.
Кларк оглядывает помещение.
– Э…
Пилот фыркает:
– Слушай, я не знаю что вы там, ребята, делали внизу с ядерной бомбой, и почему мы не могли взорвать ее чуть попозже, но мы ушли от нее, понимаешь? Нас что‑то сбило потом.
Кларк выпрямляется.
– Сбило?
– Ракета. Воздух – воздух. Пришла прямо из стратосферы, – голос его дрожит от холода. – Я не думаю, что она ударила по скафу, зато разнесла к чертям подъемник. Мы еле набрали порядочную высоту перед этим…
– Но это не имеет никакого смысла… Зачем спасать нас, а потом сбивать?
Он не отвечает. Дыхание у него быстрое и громкое.
Кларк снова тянет люк кокпита. Тот захлопывается над дырой с легким треском.
– Звучит нехорошо, – замечает пилот.
– Подожди секунду. – Кларк вращает колесо, люк тонет, со вздохом обхватывая герметическую печать. – Думаю, у меня получилось. – Она снова взбирается к задней переборке.
– Боже, как мне холодно, – говорит пилот и смотрит на нее. – Твою мать, насколько мы опустились?
Кларк смотрит в один из маленьких иллюминаторов отсека. Зеленый размывается. Синий восходит.
– Сто пятьдесят метров. Может, двести.
– Почему я в сознании?
– Я поменяла смесь. Мы на гидроксе.
Пилота страшно трясет.
– Послушай, Кларк, я замерзаю. В одном из этих шкафчиков есть спасательные гидрокостюмы.
Она находит их, разворачивает один. Пилот пытается выбраться из кресла, но безуспешно. Она старается помочь.
– Ау!
– У тебя и вторая нога повреждена. Может, просто растяжение.
– Черт! Я разваливаюсь на части, а ты меня просто сюда забила? Разве ты в Энергосети не проходила хоть какой‑то курс медицинского обучения, ради всего святого?
Она отступает: один неловкий шаг к спинке другого пассажирского сиденья. Неподходящее время для признаний в том, что она находилась под азотным наркозом, когда засовывала его сюда.
– Слушай, извини, – говорит он спустя минуту. – Просто… просто ситуация плохая, знаешь? Можешь хотя бы расстегнуть костюм и укрыть меня?
Она так и делает.
– Так лучше. – Хотя его по‑прежнему трясет. – Меня зовут Джоэл.
– А я – Кл… Лени, – отвечает она.
– Итак, Лени. Мы сами по себе, все системы сдохли, и мы направляемся ко дну. Есть предложения?
В голову ей ничего не приходит.
