Феликс уже собирался улететь, но, услышав вопрос Рика, обернулся, криво усмехаясь, сказал: «А затем, непрошенный гость, что я хочу, чтобы произошла катастрофа, чтобы дрогнули океаны, сметая континенты – подводный Мир и Человечество. Пусть все будет уничтожено, возможно, не полностью, но вред будет нанесен колоссальный. Лишь жгучая ненависть руководит моими поступками. Данная моим прародителем людям свобода, ничему хорошему их не научила, они по-прежнему даже не пытаются использовать ее себе во благо, не заботятся о жизни будущих поколений, не ценят, на какой прекрасной планете они живут. В погоне за сиюминутной наживой, человеком уничтожается сама среда его обитания. Люди не оправдали надежд Люцифера, они все сделали наоборот, не так, как он мечтал. Сам же он пострадал заключенный в эти застенки Преисподней, как страдаем и мы, его последователи. И вот теперь в очередной раз по вине цивилизации людей гибнет наша территория, будут разрушены наши города, независимо от любого исхода дела. Я помешаю вам выполнить ваше задание, пусть даже ценой ваших жизней, хотя, впрочем, я считаю, что вы неплохие войны и лично к вам я претензий не имею».
Последние фразы Феликс говорил, уже улетая. Не имея возможности освободиться и позвать на помощь Глыза, пленник глянул на правую руку, притянутую браслетом к стене, на которую был надет напоминающие часы, минипередатчик, с помощью которого Рик всегда связывался с Глызом, понимая, что сейчас это сделать было невозможно, решил терпеливо ждать и надеяться на его сообразительность. Переживая за Алекса и беспокоясь о судьбе Джелли, Рик корил себя, что так глупо попался на уловку Феликса. И все-таки, стараясь не упасть окончательно духом, подбадривал себя надеждой, ожидая помощи от своего друга.
Неизвестно по какой причине воздух вдруг стал намного горячее. Рику было не видно, но он чувствовал, как обжигающий жар пышет в лицо. По истечению некоторого времени он увидел, что раскаленная лава, как на дрожжах приподнимается и разбухает, подбираясь прямо к ногам. Понимая, что далеко внизу произошло что-то неожиданное, скорее всего вулканический прорыв произвел очередной выброс кипящей магмы в русло раскаленной реки, Рик начал паниковать. Его не очень прельщала перспектива погибнуть в таких ужасных мучениях. Жидкое огненное месиво все ближе подползало к Рику, превратив окружающий воздух в не позволяющую дышать, горячую смесь.
Стараясь изо всех сил вытянуться в струнку, подобрав ноги, стать на цыпочки, что, к сожалению, из-за плотного прижатия цепями было малоэффективно, Рик с тоской всматривался в пространство над далеким краем пропасти, выискивая хоть какой-то намек на их летательный аппарат.
Лава приблизилась настолько, что уже обжигала огненным дыханием его ноги; обувь дымилась, брючная ткань обуглилась, терпеть он был уже не в силах. Крича от боли, Рик, пытаясь освободиться, дергался, раздирая в кровь запястья. Теряя последние искорки сознания, он сквозь застилавший ему глаза кровавый туман, увидел перед собой носовую часть их чудо корабля. Обрушившись лавиной, вода мгновенно затопила окружающее пространство, вовремя затушив, терзающий Рика огонь. Соприкоснувшись с горящей лавой, вода забурлила, превращаясь в кипяток, выделяя огромное количество раскаленного пара, затрудняя видимость даже на расстоянии полуметра. На этот раз пленнику грозила большая вероятность свариться заживо, страдая уже от кипятка, Рик закричал; «Глыз, скорее руби скалу!». Сидящий за пультом Глыз давно уже этим занимался, направив суперлуч на гранитную глыбу. Он вырезал им со всех сторон проем над Риком, одновременно подведя площадку под его ноги. Рик и сам, изловчившись, старался, как можно больше выгнуть спину, чувствуя, что от напряжения трещат суставы в плечах и выворачивает руки. И все же это было лучше, чем месить ногами огненную кашу. Ковшовый резец, как в масло, снизу вошел в гранитное основание, быстро отполосовав кусок скалы, к которой был приколочен, будто целую вечность, многострадальный Рик.
Не ожидая больше ни секунды, Глыз, увидев срезанный гранит в проеме своего ковша, буквально со скоростью ракеты покинул это проклятое место, собрав все свое мужество и стиснув зубы от негодования за такое варварство, частенько, оглядываясь, чтобы удостовериться все ли в порядке с Риком, составляющего печальный союз камня и человека. Добравшись до безопасной территории, Глыз тут же легко и очень осторожно, чтобы дополнительно его не травмировать, специальной аппаратурой пережег золотые оковы мученика. Автоматически закинул массивную цепь в летающую тарелку, быстро обработал раны Рика и привел его в чувство. Стараясь улыбаться, и похлопывая раненого по щеке, Глыз приговаривал: «Очнись, мой друг. Прометей ты наш незабвенный». Полуоткрыв глаза, и все еще не веря, что он избежал такой страшной смерти, Рик увидел лицо товарища, такое близкое и дорогое, не раз спасавшего его от неминуемой гибели, попытался улыбнуться растресканными губами, но только застонал, скривившись.
