Корабль летел на автопилоте. Находящийся внутри корабля, Ну-Киль не знал направления, да и не хотел знать. Все его существо тряслось от негодования и обиды. Забившись в дальний угол кабины уткнувшись носом в пушистый подлокотник кресла, он вновь и вновь, возвращался на их большой и уютный космический корабль, в который раз рисуя в своем воображении сцену расставания с прекрасной Ну-Миль. Мелькающие виденья ничего ему не объясняли, а скорее пугали. То он видел ее, вошедшую к нему в комнату покоя, соблазнительно-игривую, призывно на него смотрящую; то, капризно скривив губы, изредка оглядываясь, уходящую прочь, и все же отчетливо понимал, что нравится ей и что есть надежда с ней сблизиться, а может даже, если она снизойдет, познать блаженство, покорив саму королеву.
Немея от такого возможного счастья, он мысленно мечтал преклонить перед ней колено, протянуть вперед руки. Однако, колеблясь, не веря в удачу, боясь ошибиться, часто смотрел недоверчиво, еле кривя улыбкой дрожащими губами рот, стараясь поймать ее ускользающий томный взгляд; он дыбил по всему телу длинную жесткую шерсть, на языке их цивилизации это являлось ответным признаком любви. Ну-Киль был влюблен и не скрывал этого, считая, правда, что такая девушка, как Ну-Миль, к тому же она была их Королевой, никогда не обратит на него внимания, и тем более не полюбит такого неуклюжего, как он, добряка, любителя хорошо поесть и поспать.
Не веря своим глазам, он вдруг увидел, боясь даже вспоминать об этом, ее гневную, искрящуюся, указывающую перстом на дверь, приказывающую снарядить ему космический корабль и отправиться в любом направлении. Ну-Киль, ничего не понимая, чувствовал, что его ноги стали ватными, окружающее его пространство будто заволокло туманом. Не в силах сдвинуться с места, пытался что-то спросить, узнать хоть что-нибудь о причине такой резкой перемены в их отношениях. Но ему не дали даже рта раскрыть. Два бугая– прислужника скрутили ему сзади руки и потащили его на стоянку космолетов.
Ну-Киль видел, как невдалеке стоял, сложив руки и победоносно ухмыляясь с наглым высокомерием, Ну-Диль. К нему тут же подошла Ну-Силь и зашептала что-то на ухо, хихикая, показывая пальцем на Ну-Киля, который сопротивлялся изо всех сил. Его грубо потащили к открытому проему. Один из охранников, уперевшись ногой ему в спину, сильно толкнул его, придав ему ускорение. Уже влетая внутрь корабля, Ну-Киль боковым зрением увидел грустно стоящую, но непримиримую Ну-Миль, которая даже не пыталась остановить чинимую у нее на глазах расправу над ним.
Люк закрылся, снаружи нажали на «пуск» и ничком лежащий на полу Ну-Киль, почувствовал по дрожанию звездолета, что летательный аппарат рванул с места. Полежав еще немного на напольном основании в кабине корабля, он приподнялся, с трудом добрел до раскладного кресла, абсолютно не поинтересовавшись, куда он летит; лег, сотрясаясь от переполнявшего его чувства несправедливости. Взвинченный до предела, он не мог адекватно мыслить обо всем только что произошедшем.
В таком состоянии он пробыл не менее пяти часов. Все это время он лежал, не в силах о чем-либо думать, тем более делать из всего случившегося какие-то выводы. Но «время лечит» и, в какой-то из моментов, он вдруг широко открыл глаза, привстал, потряс головой, понимая, что успокоился. Решил, что не все так уж страшно: от рождения он был оптимистом и потому убежденный, несмотря на все злоключения, что надо жить дальше, извлекая из всего произошедшего максимально возможную для себя пользу.
Начал Ну-Киль с того, что приступил к осмотру звездолета, заглянув во все возможные закоулки. Осмотрев все отделения и отсеки, заключил, к своему прискорбию, зайдя в помещение морозильно-холодильной установки, занимающей значительную площадь на корабле, что она совсем не имеет запасов продовольствия.
Ну-Киль приуныл. Его выбросили вон в космическое пространство, совсем не позаботившись заполнить предназначенный для него холодильник мороженными тушками. Получается так, что теперь он должен сам подумать о себе и самостоятельно добывать пищевые продукты и все необходимые средства для своего существования. До глубины души он был оскорблен поведением своей Королевы, которая даже не потрудилась что-то в этой ситуации выяснить, провести, наконец, расследование или спросить у него самого. Он был уверен, сумел бы убедить ее в своей невиновности, хотя не знал, в чем именно он был виновен. Придя в себя после такого «глобального» потрясения, окончательно урезонив свои расшатанные нервы, он в спокойной обстановке стал припоминать как бы мимолетные, но негативные проявления, направленные в его адрес со стороны главного помощника Королевы Ну-Диля, которым, теперь он это понимал, под впечатлением любовной эйфории не придавал должного значения. Только в последний момент он увидел хихикающих и показывающих на него пальцем Ну-Диля и Ну-Силь, даже не подозревая такого коварства с их стороны.
