Рихард поблагодарил собеседника и, идя в гостиницу, где он остановился, думал о том, что между фашистской Германией и милитаристской Японией много общего. Эти две страны явно стремились к войне, им не хватало «пространства» и ресурсов для реализации своей политики. Нацизм и идеология японского шовинизма также имели схожие черты. Объединяли их крайний антикоммунизм и негативное отношение к СССР, который рассматривался в качестве потенциального военного противника. Если два таких государства начнут координировать свои действия, заключать военные или другие соглашения, это явно усилит военную угрозу Советскому Союзу. Получению информации по этим вопросам необходимо уделять особое внимание.
В Берлин в 1935 году прибыл уже совсем другой Зорге. В немецкой столице появился опытный журналист, получивший широкую известность за свои статьи и репортажи из Японии. У него был партийный билет члена НСДАП, и он не нуждался в дополнительных рекомендациях. Рихард посетил редакции газет, чьим корреспондентом являлся. Главные редакторы выразили полное удовлетворение его деятельностью в Японии и наперебой предлагали печатать его статьи. Он совершил официальные визиты в нацистские ведомства и некоторые государственные структуры. На одном из мероприятий в Доме печати Зорге познакомился со специальным посланником германского министерства иностранных дел Шмиденом. Узнав, что перед ним журналист, работающий в Японии, высокопоставленный чиновник долго не отходил от Рихарда. Оказалось, что он собирался в Токио для переговоров в японском МИДе, и весьма осведомленный в делах этой восточной страны журналист оказался весьма кстати.
Отвечая на его многочисленные вопросы, Зорге выяснил, что японский военный атташе в Берлине ведет переговоры с Риббентропом по перспективам развития двусторонних отношений. Контакты носили конфиденциальный характер, и о них мало кто знал. Рихард постарался произвести впечатление на Шмидена, чтобы продолжить с ним встречи в японской столице, и ему это удалось. Они договорились встретиться в Токио в резиденции посла Дирксена. Посланник Риббентропа просил никому не рассказывать о его специальной миссии и теме предстоящих переговоров, что Рихард, конечно, ему сразу же пообещал…
С такой информацией нужно было спешить в Японию, чтобы разобраться в деталях расширяющегося взаимодействия двух агрессивных государств и своевременно информировать об этом Москву. Обратный путь вновь лежал через Америку, откуда Рамзай вернулся в Токио. После посещения родины авторитет и популярность Зорге в японской столице еще более выросли. Рамзаю предстояло еще многое сделать, чтобы успехи его нелегальной резидентуры не менее высоко оценили в Разведывательном управлении Красной армии.
Вернувшись в Токио, Зорге проанализировал состояние дел в своей группе. Люди, входившие в состав резидентуры, закрепились в Японии и обзавелись связями, позволяющими получать важные сведения. Сам он через немецкое посольство был осведомлен о всех аспектах германо-японских отношений и начавшемся сближении Токио и Берлина. Принимаемые Рихардом и членами его группы меры конспирации обеспечивали безопасность их разведывательной деятельности.
Зорге поочередно встретился с Одзаки и Мияги, чтобы обменяться мнениями об обстановке в Японии. Переговорив с ними, Рихард понял, что Япония стоит на пороге политического кризиса. В стране набирало силу «молодое офицерство», среди которого было много сторонников военно-фашистского движения. Они рвались к власти, недовольные якобы «слабым» внешнеполитическим курсом нынешнего правительства. Это движение стремилось установить контроль над промышленным производством, финансами, экономической и политической жизнью страны. Самым опасным было то, что оно призывало к немедленной войне с «оплотом коммунизма» — СССР. Их приход к власти означал бы подготовку к крупномасштабному военному конфликту с Советским Союзом. Рамзай знал, что фашистская Германия благожелательно относилась к «молодому офицерству» и поддерживала его стремление прийти во власть.
