— Поторопись. Там разберутся, — рявкнул Филч. Ничего не понимая, Рики последовал за ним. Со стороны могло показаться, что завхоз в ярости, однако Рики дважды видел его в подобном, но более глубоком состоянии. Филч был напуган, и настолько, что когда они поднялись в безлюдные коридоры, жестом пропустил Рики вперед.
— Но кабинет директора там, — попытался возразить Рики.
— Они ждут на трансфигурации, — пояснил Филч.
Чего ради возвращаться туда, откуда он только что ушел? Филч распахнул перед ним дверь, но сам остался снаружи. В классе находились Дамблдор, профессор Мак–Гонагол и профессор Снейп. Судя по мрачному сверлящему взгляду последнего, произошло что‑то серьезное. Рики заметил на полу под занавеской, рядом с которой сидела Дора Нотт, мертвую и довольно крупную змею.
— Как Вы это объясните, Макарони? – профессор Мак–Гонагол едва держала себя в руках.
— А при чем тут я? – не понял Рики.
У него создалось впечатление, что профессор Мак–Гонагол не убила его в тот момент только потому, что в ее руках не оказалось волшебной палочки. Она излучала гнев, ненависть, высвеченные хорошим испугом. Директор успокаивающе похлопал ее по плечу и сурово кивнул Рики. Снейп также давал понять, что ситуация очень серьезна.
Директор приблизился и пристально взглянул на Рики, и вроде как успокоившись, начал допрашивать. Из его слов Рики стало ясно, в чем его подозревают: якобы он создал эту змею и выпустил в кабинете трансфигурации. Мак–Гонагол придерживалась именно такого мнения, и ее не сумел урезонить даже профессор Снейп, определенно постановивший, что второкурснику такое самостоятельно в голову не придет, если только он не очень начитан, чего в случае с Макарони можно не опасаться.
— Второкурснику? – вспылила профессор трансфигурации.
— Именно, — холодно повторил Снейп, скрестив с ней взгляд и посеревший от напряжения.
Но, как ни абсурдно это звучало, выходило, что сотворить такое имел возможность только Рики. С вечера Филч лично запер кабинет, предварительно сделав в нем уборку, и никого там не было, тут можно было довериться чутью миссис Норрис. С утра прошел урок с «Гриифиндором», и ничего необычного никто не заметил. А потом Рики подходил к столу Мак–Гонагол, после чего Дора Нотт весь урок уверяла, что за шторой что‑то шевелится. Потом Рики снова подходил к столу. И, стоило ученикам уйти, как великолепный удавчик выкатился прямо к ногам мирно записывающей в журнал Мак–Гонагол.
— А я ей не верила! Бедная девочка находилась в такой опасности! И все ученики! – злобный взгляд в сторону Рики. – Что могло произойти!
Когда профессор Снейп устал повторять коллеге, что удав абсолютно не ядовит, директор потребовал у Рики его волшебную палочку.
Этой палочкой он очень дорожил. Весь прошлый год они с Лео потратили на то, чтобы добыть ее. И Рики совсем не хотелось отдавать ее главе гриффиндорской мафии. Однако выбора не было.
Последним заклинанием, которое он использовал, естественно, было превращение жука в пуговицу. Но, так как профессор Мак–Гонагол настаивала, что змея появилась до начала урока, были проверены и предыдущие, вплоть до того, которое он проходил на первом уроке профессора Флитвика. Мак–Гонагол была удручена и извинилась. И тут же выдала великолепную версию относительно «этой безобразницы Доры Нотт, которая вечно поступает наперекор и сначала делает, а потом думает». Послали за Дорой.
Прежде чем дело дошло до проверки палочки, завуч «Гриффиндора» и ее успела отчитать по первое число. Опять ничего не обнаружили. Преподаватели немного успокоились, и происшествие поблекло, выделив на первый план милые отношения между «Слизерином» и «Гриффиндором». Снейп был готов оберегать своих дорогих учеников от инсинуаций уважаемой Мак–Гонагол. Один Дамблдор имел вид самый серьезный, и Рики разделял это.
Наконец их отпустили. Выйдя за дверь, никогда не унывающая Дора заплакала навзрыд.
— А вдруг бы она меня укусила–а-а!
Истерика одноклассницы послужила для Рики лишним поводом не ходить на защиту от темных сил, тем более что большая часть урока безвозвратно ушла в прошлое. Ворча на гриффиндорскую мафию, которая не может навести порядок в школе, он проводил девочку в общежития. Дора кивала и постепенно успокаивалась, в гостиной же ее внимание полностью отвлекла кошка Тиффани.
