Именно это единство влияет на психологическое состояние наслаждения, получаемого от Рима и доступного обычно лишь величайшим людям. Ощущение обладания, которое даёт нам Гёте, столь неописуемо сильно потому, что в каждом отдельном высказывании мы видим всего Гёте. Каждое предложение доставляет нам удовольствие не только благодаря его непосредственному содержанию, мы не сводим его значения к смыслу, который оно выражало бы, будучи анонимной цитатой; мы обогащаем его чем-то гораздо бóльшим, ассоциативно связанным с самим Гёте, созвучным с ним. Приземлённый обыватель удерживает себя от того восторженного почтения, с которым мы воспринимаем каждую строку Гёте: «Если бы это написал некто безымянный, никто и никогда не обратил бы внимания!». Совершенно верно. Но в таком случае, при идентичном звучании слов, строка всё-таки была бы не той же самой. Ведь значение любого высказывания – постигнуть истинный смысл этой очевидной мысли не так-то просто – заключается всё же только в том, чем оно нас привлекает и о чём заставляет поразмыслить. Слово Гёте непременно вызывает у нас больше мыслей, и они совсем не те, что возникают при том же слове, сказанном Петром и Павлом; поскольку мы знаем, какая совершенно иная душа одела свои богатства в тот же, на первый взгляд, наряд и что мы лишь тогда воздаём должное высказыванию, когда приписываем ему всё самое возвышенное и изысканное, что только у нас с ним ассоциируется, – пусть даже это выходит за рамки смысла, присущего высказыванию как отдельному дословному тексту. Так вещи, которые в любом другом месте не играли бы никакой роли, приобретают особый смысл как составные части Рима, и сей смысл далеко превосходит их непосредственное значение, свойственное им «как таковым». В силу единства, в которое Рим заставляет срастаться все свои смыслы, целое вторит каждому из своих элементов, за каждым из них стоит весь Рим и придаёт ему в наших глазах богатство ассоциаций, охватывающих куда больше, чем то, что доступно изолированному или же обрывочному, отчуждённому восприятию. Вещи суть то, чтó они для нас означают, и потому в Риме они действительно представляют собой нечто бóльшее, чем в других городах, где взаимное обогащение через причастность к римскому единству невозможно.
Мост Номентано. Фото конца XIX в. Рим.
